— Меня учили, — спокойно ответил Николай.
— Чему?
— Менять ход истории. И я буду не один.
— Да?
— У вас есть на примете человек тридцать, способных держать в руках меч и достаточно ненормальных?
Паг вдруг поверил странному воину.
— К полудню будут. Казнь Рата намечена на вечер…
— Принял. А можно еще тарелочку? Суп дивный.
***
Пенный вал прибоя с шипением окатил камни у скальной гряды, на которой покоился дворец правителя. С позиций, занимаемых Николаем, преграда выглядела неприступной. Но переберись он на дворцовую площадь, и обитель Рата показалась бы просто верхней точкой отлогого холма, что обрывался в океан. Плоская верхушка холма расползлась метров на триста-четыреста и приютила многочисленные дворцовые строения. Далее резкими террасами опускалась к воде и портовым районам города. Сейчас, в момент, когда Николай висел над океанской лазурью, порт кипел обыденной суетой.
«Я в порядке», — вздохнул Охотник… Цепляясь пальцами свободной руки за ранее вырубленное углубление, он Иллитерием проделал в скале новую ступеньку. Подтянулся…
Левая нога сорвалась. Дождем пролилось вниз каменное крошево — блеснуло чернотой и спустя долгое мгновение кануло в нахлынувшей волне.
Он лихорадочно зашарил ногами по скальной поверхности. Видит небо, лазание по скалам его никогда не привлекало, тем более, с подобным уровнем экипировки. Идея проникновения в подземелье принадлежала Пагу — он выглядел уверенно и спокойно, когда рассказывал. Проклятый старикашка. Костеря всех советников разом, Николай приник к камню. От усилий вибрировали мышцы ног и рук, голова звенела от напряжения и отсутствия мыслей, мало-помалу сдавало тело. А карабкаться еще метров тридцать.
Он терпел. Рано или поздно отрицательные моменты бытия сменятся положительными… Но нет! Преодолев остаток дистанции, Охотник вспомнил о действиях, предписанных планом, и чертыхнулся. Пусть новообретенные союзники сами попробуют, болтаясь на шестидесятиметровой высоте, прорубить дверь в толще камня.
— А гори они…
Николай полоснул скальные морщины Иллитерием и едва не загремел вниз. Бесконечность секунды цеплялся всеми конечностями за трещины, попутно подсчитывал сколько ударов ему предстоит сделать и удивлялся, как позволил себя вовлечь в подобное.
«Тэо», — имя помогло собраться силами. Он перехватил рукоять меча. Что ему до шума волн, далекого скрипа талей и портовых криков? Цель ясна и досягаема.
Скале хватило пятнадцати минут.
Под очередным ударом кусок камня испарился, открыв черную дыру. Точно глаз мрака вытаращился на Роса. Он торопливо закончил работу, извернулся в прорубленной нише и благополучно провалился в темноту — на несколько метров полета.
Падение Охотнику удалось. Приземлившись по кошачьи, он развернулся в круговой оценке и расслабил готовое к схватке тело. Комната пуста — ни единой лишней детали, только глыбы плит и массивная окованная железом дверь.
Считай, повезло. Николай скользнул к дверному проему и обратился в слух. Похоже, добрался, куда хотел, — в один из многочисленных карцеров подземелья. Согласно расчетам Пага над ним располагался оружейный запасник, ну а справа, за стеной, его появления ждала первая обитаемая камера.
Но радоваться преждевременно — слепое доверие наказуемо. Он аккуратно пробил потолок и взобрался наверх…
— Не соврал старый.
Фортуна и советник не подвели. В полумраке тускло поблескивали мечи, копья и булавы — числом около двухсот радовали доступностью… С последним Николай поспешил. Дверь оружейной вела в караулку, заключенным неминуемо придется разбираться со стражниками.
— Засада…
Он вернулся в пустую комнату с тем, чтобы начать пробиваться к пленникам.
***
Сыро и тоскливо. Гвардеец прислонился к стене. Он наблюдал за крохотной щелкой в оконце двери — единственным источником света. Тем же занимались и четверо его сокамерников. Не найдя другого занятия, они смотрели… и смотрели…
Лезвие, что серебристым жалом пробило стену, мгновенно нарушило их апатичное состояние.
— Ипидово отродье!
Пятеро вскочили, позабыв о слабости и боли. Их надежда… О ней говорить рановато, поскольку кусок стеновой кладки только-только начал ускользать в неизвестность.
Мелькнула в проеме тень.
— Тяжелый хетч, — пропыхтел кто-то. — Ну чего уставились, я вам не тягач.
Осознав, что юмору не вняли, Николай пояснил:
— Свобода, парни.
На его удачу в камере помимо солдат нашелся офицер, который и стал димпу правой рукой. Организовав освобожденных гвардейцев, едва ли не построив их, он шепотом испросил у Охотника приказов.