Тэо — безусловно короткое и, вместе с тем, необъятно емкое имя. За ним скрывалась бесконечность человеческой души, в которой только свет и нет теней. Рос нахмурился. Тэо любила за двоих, без условий и клятв, безоговорочно, всецело, с пониманием того, что димп, не смотря на все усилия, обитает где-то вне ее мира. Постоянное ощущение непричастности к радостям Волонии гнало его прочь от жены, знакомых, дворца, города. Иногда он останавливался на окраинах Брита — в трущобах. Иногда уезжал в Абисолонский лес, иногда заходил к гвардейцам и проводил время за кружкой вина. Только с безграничным доверием жены разобраться не мог. Она никогда не спрашивала, где и с кем он проводил время, верила на слово… Он начал ненавидеть себя.
«Сегодня последняя охота», — решил Николай. С вечера он попробует исправить содеянное и вернуть Тео мужа.
Яростный лай прервал сосредоточенность. Мелькнули средь коричневато-золотистых стволов вытянутые, поджарые тела гончих. Судя по всему, гнали криста — мелкого пушного зверька. А вот и охотники, в элегантных нарядах похожие точно братья. Весь высший свет, начиная от повелителя Брита и заканчивая вторым ассистором городского совета. Всколыхнув лесную завесу, промчались в тридцати метрах от лагеря и скрылись, исполненные охотничьего рвения. На шум из палатки выглянул расторопный слуга.
— Чего-нибудь принести? — Волонец аккуратно поклонился.
— Нет, — отмахнулся Николай.
К нему полным ходом приближалась всадница. Увенчанная золотистым потоком волос не оставила и капли сомнения. «Тэо», — улыбнулся он и только потом заметил растрепанность ее светлых одеяний, лихорадочный блеск глаз и очаровательный румянец на щеках.
Умолкли чириканье, трески и шелест. Резче пахнуло хвоей и землей, прогретой солнцем …
Треск ветки прозвучал стартовым выстрелом. Опомнившись, Николай торопливо поднялся на ноги, чтобы перехватить узду коня и не дать наезднице проскочить стоянку.
— Ник. — Тэо привычно вытянула руки на звук дыхания супруга. К ее удивлению, обычной помощи не последовало. Она улыбнулась. — Ты расстроился?
— Да. Какая нелегкая понесла тебя одну за город? Ты могла упасть, заблудиться…
Раздираемый беспокойством он вытянул ее из седла и тут же оказался в плену далеко не робких рук. Лес и охота мгновенно канули на задворки сознания. С теплом, губами и телом спорить бесполезно… если они не подкреплены пением охотничьего рога.
Звук разбил магию.
Николай с трудом восстановил дыхание, чуть отстранил Тэо и вместо подготовленной нотации буркнул:
— Я испугался за тебя.
— Напрасно. Пегий — конь отца. Он в любое ненастье способен отыскать дорогу к Рату…
— Правда, что ли? — сыграл в наивность Николай. Шутливый хлопок по груди наградил его за ребячество. — Зачем ты здесь?
— Скучала… Хотела сказать… люблю… — покраснела Тэо. Одернула идеальное платье и потупилась. Замерла.
У Охотника перемкнуло дыхание. Он мгновение пребывал вне реальности, на грани чего-то неопределенно великого, — там, где заканчивались слова, образы и кислород. Вдохнуть бы, мотнуть головой и вернуться к привычному лесу, поляне, мировосприятию, но нет… «Парадокс», — пробилась сквозь изумление шальная мысль.
За возможность увидеть реакцию супруга Тэо готова отдать все сокровища Брита. Но она могла только чувствовать и осязать. У Ника задрожали пальцы.
Повисло неловкое молчание…
— Ник?
В ответ две сильные руки подняли ее к небу и закружили в стремительном танце, чтобы спустя долгую минуту опустить на ковер мха.
— Мне не могло так повезти… Люблю…
Пусть в грубой форме провалятся Хоор, зеленокожие ублюдки и прочая нечисть! У него новая цель.
***
Он находился в гостевой комнате — искал оставленный Тео фолиант с какой — то простенькой бардовской историей. Тео с напускной строгостью порекомендовала найти документ, пока она навещает конюшню, где накануне ожеребилась кобыла. Такое событие не пропустить — малышу необходимо достойное имя…
Грохнула дверь. Николай с улыбкой развернулся, и найденный фолиант выскользнул из ослабевших пальцев. На пороге стоял Рат — всклокоченный, запыхавшийся и растерянный, от благообразия не осталось и следа. Внутри Охотника точно таймер щелкнул — пружина нервов смела благодушие, всколыхнула инстинкты, привитые Управлением.
— Ник… — Повелитель не говорил, хрипел. Пытался отдышаться.
— Что? — В голове билось что-то нехорошее, препятствующее вопросу. Он не хотел услышать ответ. Готов убить, чтобы не услышать.
— Тео…
— Что?!