— Она… конюшня… Пегий взбесился… когда жеребенка…
— Где она?!
Пустота, пустота, пустота…
— Невозможно… Пегий… понимаешь… Как такое…
— Где Тео?!
— В малой опочивальне… Лекари там…
Никогда — от рождения и скорее всего до самой смерти — он не бегал и не будет бегать столь безоглядно. На пределе охотничьих сил летел по коридору, сметая неосторожную прислугу, и только болезненный контакт с дверью спальни прервал сумасшедший бег. Но дверь из креплений он выбил.
Димп сходу, на подогнувшихся ногах, приник к изголовью кровати; завладел руками жены и попробовал отыскать в серебряных глазах что-то кроме боли. Раны, заломы от копыт страшные — прикрыты окровавленной тканью.
— Ты вернулся.
— Да…
Николай умолк. Он был единственным, чья сила и близость требовались женщине, единственным, кого она хотела знать рядом, — и до, и сейчас, и после.
На грани слышимости пропели нереальные колокольчики. Целительная магия заявила о себе янтарным облаком успокоительного заклинания и бормотанием кудесника. Озабоченно переглянулись лекари.
— Работайте!! — резанул взглядом Николай. Он склонился к уху Тэо, нашептал ей ласковых и неосознанных слов…
— Ник… — К дверному косяку привалился Рат. Он точно постарел на десятки лет. За ним толпились люди, много людей.
Николай оглянулся, смерил его невидящим взглядом. Повернулся к супруге и непонимающе замер. Ее лицо освещала умиротворенная улыбка, которая отрицала всю грязь и зло…
— Тэо…
Отклика не последовало. Дочь Волонии тихо и беззвучно отправилась туда, где ей, несомненно, будет лучше.
Пространство окуталось тьмой. Нить, что связывала Николая и внешний мир, оборвалась, сузив многообразие реальности до крохотной алой точки.
— Что он сказал? — переспросил маг, глядя вслед уходившему Охотнику.
— Что-то насчет боли…
Глава 19
Мутные нити ливня создавали впечатление монолитной водяной завесы, что растворяла окрестности в серой пелене. Сквозь хмарь с трудом проступала стена соснового бора, разбавленная зонтиками кустарника, и поляна, расчерченная ромбиками грядок с прибитыми к грунту побегами. Трепетала на ветру обособленная троица плодовых деревьев, ветвями обмахивая приземистую хижину. О хижине стоило упомянуть отдельно. Черная от времени и влаги она опоясана навесом, под которым скрывались нехитрые земледельческие инструменты, закопченная утварь и старье, неопределимое за давностью изготовления. Забытое богами и людьми место, сотворенное неизвестно кем и неизвестно когда.
Погода — дрянь. Непредсказуемая бестия…
Сквозь быстро редевшую вуаль капель проглянули солнечные лучи. Зажгли на листьях и бутонах блики света, выхватили из зеленой глубины фруктовых посадок алые шарики плодов и напоследок плеснули в единственное окно дома яркими красками лета.
С обстоятельностью автомата Николай передвинулся вглубь комнаты, прочь от светлого дня. Не про его честь великолепие — оно несло крах устоявшемуся порядку. С трудом выстроенное Охотником личное укрытие могло рухнуть, и тогда он вновь побредет в никуда, что не столь ужасно, сколько неудобно. Редкие проблески памяти иногда напоминали о тех трудностях, которые он преодолел на пути к безвестной хижине. Он ковылял по дорогам и лугам — дни, недели, месяцы, пока не встретил этот заброшенный уголок. Действуя методично, привел огород с полудикой растительностью и ветхое строение в порядок и… зажил непонятной суррогатной жизнью.
Не хороший и не плохой. Стертый. Он точно стоял на грани обрыва — перед бесконечным серым провалом, где нет дна и перспективы. На самом донышке души захлебывался криком в попытках обрести хоть искру чувства, но крик мгновенно растворялся в пустоте. Лишь пепел…
Бесконечность за бесконечностью проходили в повседневных заботах об огороде, за штопаньем рубахи и мытьем посуды. Обыденная ровная действительность. Непогода, а затем солнечное буйство плеснули контрастами, но то привычно. За проведенные в одиночестве дни он видел десятки бурь, чей вой мог испугать любое разумное создание. Он видел сотни ливней, часов зноя и холодной изморози. Видел многое, кроме себя.
Он придвинулся к столу… и тут же позабыл о миске с неопределенно-безвкусным варевом. Кто-то тронул изнутри — словно крылья бабочки на мгновение прикоснулись к разуму. Едва уловимые, быстрые и всепроникающие токи несли интерес к Охотнику, творению Импульса и значимой фигуре в непонятной расстановке сил.
Нет! На мгновение вернулась прежнее рациональное мышление, выпестованное Управлением. Неизвестные пытались разбить его мир, нащупать дорогу, заявиться в гости и…