Если верить Эдэе, они с Т’харом создали комплекс наблюдения, способный отыскать в лабиринтах миров конкретную цель, и сейчас этот комплекс работал на Белую Леди.
Она приближалась наугад, «по миллиметру», и не за горами тот час, когда ей удастся прорваться к искомому. Предотвратить ее появление Николай не мог, ему оставалось только думать, искать способ уклониться от перемен и встреч. Пусть убираются!
— Убираются, — вслух повторил Охотник. Голос, точно шорох песка.
Зачем ждать? За считанные мгновения он способен улизнуть в любой уголок Средоточия, далекий от родни и неприятностей. Необходимо только напрячься, вернуть толику памяти, сформировать координаты и шагнуть в хрустальную пасть тоннеля.
Прочь! В самую тьму! Где не найдут… Граненный бич перехода, под мелодичный перезвон, яростно хлестнул размытую даль, и тут же фиолетовой вспышкой полыхнул непонятный барьер, отбросивший димпа в неведомое ответвление. Молниеносным калейдоскопом сменился пейзаж…
Охотник успел только вздохнуть, прежде чем в лицо плеснуло запахами, звуками и образами. Нелепо кувыркнувшись по выходу из ткани Средоточия, он уткнулся в чьи-то руки, попытался остановиться… и рухнул на диван. Умная мебель от подобной бесцеремонности активировала экстренную настройку формы, вспучилась холмами и спихнула упавшего на пол.
— Хетч-то какой… Ты мне грудь отбил, мастодонт. Не казенное добро так-то, — разбил секундное затишье голос.
Из небытия нахлынули ароматы полевых цветов, весенней листвы, меда и чего-то еще… «Чего?» — вяло помыслил Николай, с трудом подавляя чих. Белые завитки волос защекотали нос. Они и помогли определиться. Исходя из тактильных, обонятельных и вербальных посылок, под ним барахталась Эдэя.
Он с трудом вырвался из объятий леди, переместился в сторону и огляделся. Куда занесла судьба? Волнами плыли малахитовые стены комнаты, идеальные ряды сервиза и декоративные безделушки, привнесенные в обстановку женскими стараниями. Поблескивал гранями модуль визора на обтекаемой стеклянной тумбочке, в окне виднелись кроны деревьев, синие капсулы флайтов и золотые… нет, красные цифры в прозрачном аквамарине неба.
Мег…
Эдэя постаралась — от нее и требовался-то пустяк, при переходе из луча в луч родственник сам подставился. Активировал запас бэргов и полыхнул маяком…
Николай медленно сел, оставив на ковре пыльный отпечаток спины.
— Опаньки! — присвистнула Эдэя, измеряя взглядом след. — Где ты умудрился изгваздаться за неполные сутки?
— Сутки? — повернулся он к ней.
Шок — глубокий, на грани удержания Челюсть у Эдэи поползла вниз, бездонные фиолетовые глаза распахнулись. Она судорожно выдохнула, обхватила лицо димпа горячими ладонями.
— Ник?
— Хочу встать. Мне неудобно, — спокойно сказал он.
— Что с тобой?!
Она ужаснулась. Что-то не так — сильно не так. За сутки отсутствия Охотник превратился в тень человека. Невозможно, немыслимо…
— Ник, хватит притворяться, — почти жалобно попросила она.
Увидев, что собеседник не внял, растерялась… Может обратиться к Т’хару, магам, Гранатову?! Варианты с панической быстротой проносились в голове… Стоп! Она тренированным усилием подавила панику.
— Идем!
Эдэя рывком подняла Ника. Толкнула к прозрачной глади зеркала и процедила:
— Как это понимать?!
— Прости, — вздрогнул он. Не то слово! Он не хотел помнить это слово!
Почему она ведет себя так? Его отражение изменилось, но в конечном итоге меняется все. Он неуловимо сгорбился, высох, лицо покрыла сеть морщин, глаза выцвели, а спутанная грива волос цветом могла затмить белизну снега. Из зеркала смотрел усталый битый жизнью человек.
— Все равно…
Он тяжело опустился в кресло и замер, созерцая убранство квартиры. Потом закрыл глаза.
— Не спать! — Эдэя ничего не понимала. Она встряхнула Николая раз, другой… — Ты не мог постареть, слышишь!
Смахнула блики влаги с ресниц, рявкнула:
— Где ты был?! Немедленно отвечай… Я прошу тебя, Ник, пожалуйста…
Слова, крики и речи сплели вокруг невидимый кокон. Их число пугало, резало слух, билось о мысленные преграды и терроризировало в такт с метаниями леди. Она повсюду, неумолима и резка…
— Не тряси меня, — попросил он. — Больно.
Эдэя устало опустилась на пол, привалилась к подлокотнику кресла и вперила взгляд в малахитовую стену. Происходящее начинало бесить. Но волю чувствам давать нельзя, она решит проблему. Как решала всегда и во все времена.