— Давай пообедаем, — предложила она, с удивившей ее саму робостью заглядывая в лицо димпу. — Я задала кибер-повару хорошую программу.
— Я сыт, — покачал головой Охотник. — Спасибо.
— Ты что, б…, издеваешься?! — Эдэя глубоко вздохнула. — Поговори со мной. Объясни, сколько времени провел в бегах.
И впрямь, для УКОБа он беглец. Но к камере не привыкать… Стертому решетки не помеха.
— Я арестован?
От флегматичного вопроса Эдэя пришла в ярость — не для того она мобилизовала личные энергоресурсы, чтобы отвечать на идиотские вопросы. Ей необходимо знать правду. Почему предпринятый поиск выдернул из миров тень? Она готова к злости Ника, но не к стагнации. Где просчет?
— Вчера я отыскала кристалл-фиш корабельной системы наблюдения. Ты потерял его в эвакуационной капсуле, при посадке, — начала объяснять Эдэя. — Тебе следовало подождать меня, а не кидаться сломя голову в неизвестность. Я бы никогда… — Она вскочила. — Никогда не оставила тебя в камере! Я перерыла всю луну, ополчила против себя КОМСК и… Мне не удалось даже поспать толком.
Внезапно сменив ярость на боль, Эдэя приникла к Охотнику.
— Я не бросала…
— Без разницы, — эхом откликнулся Николай.
— Что ты сказал?!
Эдэя стремительно отскочила. Менее всего она рассчитывала на равнодушие. Ник не мог сказать так, ведь должен понимать, что она не зря выбрала фамилию Рос. Куда конкретнее?
— Без разницы, — согласно просьбе, повторил Охотник.
— Да пошел ты в жопу!
Женщина яростно фыркнула. Вылетела в коридор, пинком распахнула вещевой бокс и дернула оттуда форменную УКОБовскую куртку. Через мгновение щелчок дверного фиксатора ознаменовал ее стремительный уход.
Наступила благословенная тишина.
День за окном плавно потускнел, растворился в ночном фиолете и люминесцентных красках городских огней. Николай остался безучастен. Урбанистический сумрак Мега способствовал пребыванию за гранью — там, где нет ничего кроме серых застывших форм. Легкий гул флаинг-транспорта и лиственный шелест сознание игнорировало.
Тихо запиликал дверной замок.
Призрак — то стало первым впечатлением вошедшей в комнату Эдэи. Успокоив нервную систему и наметив некую программу действий, она вернулась домой, полагая, что там свершились определенные изменения и не поверила собственным глазам. Ник умудрился остаться в той же позе. На манер зомби гипнотизировал входной проем.
— Ты не вставал? — спросила женщина, постаравшись скрыть изумление. — Вопрос риторический. Ну-ка подъем.
Она расстегнула вверх платья, уперла руки в бока и приготовилась к трудной работе. Перечить Охотнику не хотелось — он догадывался, что одно-единственное слово против лишит столь ценного покоя. Гораздо проще подняться на ноги и вновь окаменеть.
Эдэя сдержалась. Заменила крик мертвой хваткой рук и ускоренным темпом препроводила Ника в ванную. Димпу даже удалось коснуться пола — раз пять. Пролетев порог ванной комнаты, он ткнулся животом в пластик раковины, проигнорировал запрос локальной автоматики и… мгновенно лишился рубахи, которая стараниями дамы упорхнула в коридор. С разрывом в секунду за рубахой последовали брюки.
— Это насилие, — после недолгого раздумья заметил Николай.
— Нет. — Эдэя старалась не думать о том, что рядом обнаженный Ник Рос. Проклятые мысли то и дело ускользали в забавном направлении. — Вот это насилие.
Она толчком запихнула его в душевой бокс, чиркнула ладонью по сенсору температурного режима и удовлетворенно хмыкнула, когда ледяные потоки воды обрушились на родственника. Поначалу растерявшись, димп открыл рот, намереваясь произнести несколько слов, и, к великому разочарованию Белой Леди, передумал.
К холоду надо просто привыкнуть, холод — лишь мгновение, которое исчезнет, забрав с собой неудобство и блики памяти. «Непременно исчезнет», — стиснул кулаки Николай.
— Да вы, батенька, упрямы…
Эдэя взялась за экстракт мыла. Изменила плоскость подачи воды, прицельно глянула на волосы Ника и ойкнула. Ее окатила холодная волна.
— Прости, — неосознанно пробормотал Охотник.
Ему бы следовало помнить о происхождении дамы, но с воспоминаниями он запоздал. Эдэя без видимых усилий подняла его в воздух, притиснула к стене и уведомила:
— Если еще раз… — Лицо ее побледнело от злости. — Ты извинишься передо мной, я за себя не отвечаю.
Она определенно произносила некие звуки, но Николай слышал лишь глухой рокот крови меж висков. Болтаясь в полуметре от кафеля, он вдруг с непозволительной реалистичностью увидел серые равнины. Слабо дернулся в попытке освободиться.