— Спасибо, — смутилась женщина. — Если я могу что-нибудь сделать…
— Ты уже сделала, — пробормотал Николай. Сделал чудовищный глоток и покачал головой. — Перестань меня гипнотизировать, Рина О’Донован.
Ее взгляд отчего-то погрустнел, в нем колыхнулись облака. Но она умудрилась хмыкнуть.
— Полагаю, мое место уже занято?
В ее голосе доминировала уверенность. Да и как она могла сомневаться, если повсюду в квартире чувствовалась заботливая женская рука. Помнится, Ник вечно терял барахлишко, а здесь сущий порядок.
— Я сама виновата. — Пиво вдруг показалось Рине горьким. — Тогда, после смерти Чека, я испугалась. Ты мог оставить меня, а я… Скажи, что у нас могло получится.
— Да, — честно признал Николай. Как могло получиться с Эдэей, которая рубилась с Хоором и армадой противника, пока он тут дегустировал солод и хмель. Мрачноватый расклад. — Вздрогнули.
И они дружно приложились к бутылкам — по заведенному еще в десантном училище обычаю. Либо вместе, либо никто. История разменяла очередной виток, сотворив посреди гостиной мгновение покоя, которое затянулось до глубокой ночи, когда пиво уже булькало в районе горла. Но это стоило того; Николай целую бесконечность не общался столь открыто и просто. Отправился на сон в приподнятом настроении — с легкими токами чувств, наполнившими пепелище.
Сон взорвался картинами нереальной битвы. Николай не смог понять, что привиделось. В точке без пространства и времени кипел бой. Стальные отблески переплетались с черными телами и белым ореолом Эдэи. Она филигранно работала мечом, рассеивая темные волны противников, одиноким маяком сияла посреди дикого океана. Потом свет обрывал выпад копья, и он мерк…
Эдэя падала вечность, медленно и удивленно. Подняла с плоскости белесой равнины облако пыли при ударе о землю и сразу замерла… Замерла!
Николай в холодном поту вскочил с кровати. Прислушался к ночному покою спальни и приглушенным звукам города. В соседней комнате негромко посапывали десантницы, О’Донован изредка ругалась во сне. Огни пролетавшего за окнами флаинг-транспорта бросали на стену зыбкие тени. Ничего жуткого, за исключением характерного привкуса во рту. Пивное похмелье штука забористая… и своевременная.
«Надеюсь, Рина простит», — мысленно обратился к небесам Николай. Он собирался второй раз уйти — без объяснений и долгих прощаний. На долгие экивоки нет времени. Эдэя звала… А если не она, то его собственное «Я» вопило о начале действий.
Пройдя в ванную, скинул одежду и занял позицию у зеркала. Активация бэргов, как панацея. Стоит только ослабить поводок…
По телу горячей волной разлилась энергия. Николай изучил отражение. Облик менялся с каждой секундой, исчезали морщины, выправлялась осанка. Импульс подводил свое творение к образцовому началу — сформированной матрице димпа. В избытке сил Николай раскинул руки. Натянулись канатами мышцы и жилы, отчетливей проступили вены. Он готов закричать от нестерпимого пламени, что снедало изнутри… Лечение достигло апогея, даруя Элите новый облик.
— П… — выдохнул Николай. Матрица изменилась.
Он пригладил седые, как лунь волосы. Фогос наградил черной бездной глаз, Диатрия — сединой. К переменам следовало привыкнуть и сосредоточиться на первостепенных задачах. Для похода требовалась соответствующая экипировка, достать которую не просто.
Вопреки ожиданиям, с Иллитерием проблем не возникло. Прочувствовав мощь призванного меча, Николай занялся доспехами. До сих пор он неплохо обходился, но, с другой стороны, ранее не приходилось биться с великим антагонистом всея Импульса. Образ Хоора требовал серьезной подготовки, как физической, так и технической. В ЦУКОБе Охотник располагал идеальной защитой, потеря которой лишила его целостности. И целостность подлежала возврату. Вот только спектр вспоминался с трудом…
Прибытие заказанной посылки — пояса Охотника — как улыбка старого друга. Впервые, с момента захвата Черными Лисами он укомплектован по полной программе. Тело укрывала глухая броня из полиморфа, на обтекаемом шлеме горели фиолетовые огни глазных фильтров, к бедру прилегал Клинок Судьбы. Для ванной картинка презабавная…
— Не дышится, — поморщился Рос.
Он дезактивировал головной убор. Белые пряди волос рассыпались по матовой черни лат — норма, как вампир-альбинос. И пусть враг обосрется.
Пора в путь.
Неопределенной длины бросок закончился удачно. Димп рухнул на грубо сколоченный стол — на котелок с ароматной похлебкой.
— Отстрелялся, как бог!
Т’хар отпрянул к стене шатра и все же на штанах расплылось горячее пятно, особенно неприятное для крупного сановника.