Они простояли, не двигаясь, ещё пару минут, пока их сердцебиения окончательно не успокоились. Макс чувствовал, как удовлетворение разливается по всему его телу. Сейчас хотелось только принять душ и рухнуть в постель. Он поцеловал Литу в плечо, отпустил её и сделал пару нетвёрдых шагов прочь, чтобы поднять свою одежду и её платье с песка.
– Давай-ка доставим тебя в кровать.
На следующее утро Макс проснулся около десяти часов – непозволительно поздно для него – с ощущением полного насыщения. Вставать совершенно не хотелось. Тело было лениво расслабленным и протестовало любым движениям. Девчонка выжала его до последней капли. И сейчас он с удовольствием провёл бы ещё хотя бы несколько часов на этом мягком матрасе.
Не открывая глаз и ухмыляясь, он вспомнил, как они добрались до отеля, как он проводил Литу в её номер, как вернулся к себе и успел только полностью раздеться, включая воду в душе, когда услышал стук в дверь.
– В моём номере нет горячей воды, – стоя на пороге и сверкая глазами, Лита закусила губу, и, покачав головой, Макс за руку затянул её в комнату, тут же захлопывая дверь.
Они не отрывались друг от друга, пока над океаном не забрезжил рассвет. И теперь, окончательно проснувшись, Макс не понимал, почему вдруг оказался в постели один. Рядом на подушке, которая всё ещё едва уловимо пахла его ночной гостьей, лежала записка. Бисерным почерком было написано всего несколько строк:
– Спасибо за эту жаркую ночь. Я бы хотела снова почувствовать тебя в себе. Но работа не ждёт.
Макс сжал записку в кулаке, медленно встал с кровати и выглянул в окно. Её мотоцикла на стоянке, конечно же, не было. Но на зеркале его мотоцикла висели тоненькие женские трусики. Он расхохотался и упал спиной на кровать. Кажется, его сегодня использовали. И этот факт его очень повеселил.
Глава 3
К вечеру Макс добрался до Портленда, где ему теперь предстояло жить и работать. Город встретил его зеленью и многочисленными мостами, тут и там соединявшими два берега реки Уилламетт. Он жил здесь много лет назад, ещё будучи студентом. Но с тех пор всё слишком сильно изменилось. Да и не то чтобы он присматривался в то время к улицам, паркам и домам. Тогда его интересовала только учёба, помогавшая справиться с потерей всей его семьи, и бесчинства, которые он творил с этой же целью.
Устав с дороги, Макс направился в гостиницу. В новый офис, а точнее штаб-квартиру, ему нужно было явиться только завтра. Шеф должен был ввести его в курс дел и познакомить с новым напарником, собственно говоря, для которого его и вызвали.
Парнишка был одним из лучших агентов в их организации и, как понял Макс, учеником самого шефа этого подразделения, и уже несколько лет работал один, что крайне не приветствовалось их верхушкой.
У каждого агента должен быть напарник. Безопасность агентов в приоритете. Их с самого начала учили работать в команде. Рассчитывай только на себя, но всегда будь рядом, чтобы подставить своё плечо.
А этот парень артачился и никого не признавал. Другие агенты бежали от него сломя голову, даже переводились в другие подразделения, лишь бы больше не работать с этим Ассасином, как называли его между собой. Упрямый и несносный мальчишка.
Виктор – шеф местного подразделения – не рассекретил его личное дело. Макс знал только, что Ассасин лет на пять младше него, но уже выше него по званию. Хотя как таковых званий у них в организации никогда и не было. Агенты получали специальные знаки отличия за особые заслуги – метки, так они их называли. И каждый из них сам решал, как именно те будут выглядеть. И чем больше было этих меток, тем выше был статус и приоритет допуска агента.
Редкий агент к тридцати годам имел больше шести таких меток. У Макса в его двадцать девять их было восемь. И он не хотел вспоминать как минимум половину операций, за которые их получил. Он нанёс их на левое предплечье татуировкой пульса. Восемь сильных скачков сердечного ритма, каждый из которых символизировал для него маленькую смерть.
Мальчишке же ещё не было и двадцати пяти, а уже девять меток. Макса жутко раздражал тот факт, что в случае спорного вопроса ему придётся подчиниться зарвавшемуся сопляку. Но в организации Макса ценили как раз за уравновешенность и «успехи в дипломатии». И не таких ломали.
Последние несколько лет Макс редко участвовал в заданиях, только в самых сложных и опасных. Всё остальное время он проводил в штаб-квартире, обучая и тренируя новых агентов, а также разрабатывая тренировочные симуляции для виртуальной реальности и улучшая систему безопасности. Возвращаться к оперативной работе было странно и даже в какой-то степени волнительно.