Его спины коснулась маленькая тёплая ладонь, и он вздрогнул. Вторая рука скользнула по его животу, обняв, и Макс почувствовал, как к нему прижимается горячее женское тело, так сильно контрастируя с его ледяной кожей.
– Почему ты стоишь под холодной водой? Да ещё и в джинсах.
– Пытаюсь остыть, чтобы не натворить больше никаких глупостей.
– Типа погрома в комнате?
Макс ощутил, как губы, собирающие капли воды по его спине, растянулись в лёгкой улыбке. Он не понимал, почему она здесь, почему пришла после того, что было, почему делает это. Голова разрывалась от всех этих «почему».
– Нет. Типа надругательства над тобой.
– Что? Какого надругательства? – Кай только сильнее прижалась к нему, как будто пытаясь согреть.
– То, что я только что сделал с тобой, никак иначе не назовёшь, – Макс обречённо выдохнул. – Как вообще ты теперь можешь стоять вот так, обнимая меня, когда я даже сам себе противен?
И если бы он мог, он избил бы себя до полусмерти. Так, чтобы на теле не осталось ни одного живого места.
Отстранившись, Кай обошла его и, поднырнув, встала между его рук, пальцами приподнимая его голову за подбородок и нежно целуя. Макс тут же крепко закрыл глаза, стоило только его взгляду скользнуть по её телу. Смотреть на следы своего поступка было невыносимо.
– Потому что ты мне не противен и никогда не будешь, – Кай снова коснулась его губ, которые оставались всё так же плотно сжаты. – Ну же, пусти меня. Иначе я подумаю, что теперь я тебе противна.
Макс только отрицательно качнул головой и снова опустил её вниз, прислонившись лбом к груди Кай. Ещё вчера он бы отдал всё на свете, лишь бы она сама захотела его поцеловать, сегодня же…
– Макс, ты же знаешь, кто я, – запустив пальцы в его мокрые волосы, Кай мягко помассировала его затылок. Было так странно убеждать его в чём-то, объяснять такие простые истины. Обычно это делал он. – И знаешь, что я могу постоять за себя и дать отпор даже тебе. Неужели ты думаешь, что я позволила бы тебе сделать то, чего мне не хотелось?
– Как ты могла хотеть этого? Посмотри, что я натворил, – Макс осторожно приподнял её руку, где на запястье были глубокие кровоточащие ссадины от ремня, а отпустив её, нежно провёл ладонью по её талии и бедру, где уже наливались фиолетовые синяки. Внутри всё болезненно скрутилось от этого вида.
– Ну, это, конечно, было немного жёстче, чем я привыкла. Но, если честно, меня больше волнует, почему ты злился, – неуверенно прошептала Кай. Где-то глубоко в голове всё ещё сидел червячок, нашёптывающий, что она неправильно поняла его поведение сегодня, да и вообще в последние два месяца. Ей нужно было услышать это от него самого.
– Злился? – Макс горько усмехнулся, возвращая руку на стену позади неё. – Я не злился. Я был в бешенстве. Когда я увидел тебя с тем парнем, такую счастливую… Это называется ревность, детка. И, кажется, я впервые ощутил на себе силу этого чувства. Я просто осознал, что ты никогда не будешь моей, никогда не будешь так радоваться и улыбаться мне, что я даже за руку не имею права тебя взять.
– Макс, ты такой дурак, – улыбнувшись, Кай положила ладони ему на грудь, где бешено колотилось сердце. После его слов её собственное наоборот как-то замедлило своё движение, забившись размеренно и даже лениво, как будто расслабилось, наконец-то убедившись в своей правоте. – С каких это пор мистер «раздражающее спокойствие» стал таким импульсивным, что делает поспешные и, главное, неправильные выводы?
– Это всё из-за тебя. Ты сделала меня таким.
– Макс, посмотри на меня.
Он медленно поднял голову. Кай стояла перед ним совершенно обнажённая с мокрыми, облепившими её плечи волосами, вся в синяках, по форме соответствующих его ладоням и пальцам, и нежно ему улыбалась.
– Джозеф мой любимый племянник по отцу. Просто мальчишка слишком взросло выглядит. Мы узнали о существовании друг друга всего несколько лет назад, но смогли стать по-настоящему близки. Он живёт и учится в Европе в одном из наших филиалов, и мы крайне редко видимся, поэтому я была так счастлива. А не потому что между нами что-то есть. Джоз приехал всего на один день, и я очень хотела познакомить его с самым важным для меня человеком. А тот повёл себя, как идиот.
– Что ты сказала? – Макс с недоверием уставился на неё. Смысл её слов доходил до него очень медленно, слишком медленно, как будто он не мог заставить себя поверить в них.
– Что ты повёл себя, как идиот? Ну ладно, как невоспитанный хам.
– Нет, другое.