Людмила Карповна уже дожидалась меня в комфортабельной прихожей с мягкими дизайнерскими креслами. Эта удивительная женщина всегда приходит на работу раньше меня. Однажды я специально приехал в шесть, а она как ни в чем не бывало сидела на своём месте и предложила мне кофе со сливками. Помнится, мелькнуло подозрение, что она тайно живёт в студии. Но нет. Людмила всегда старается уйти на пару минут раньше меня. Второй из двух её недостатков, который я почему-то не замечал, пока не попил с ней кофейку тем утром. На первый (и главный) тянет нездоровая любовь к рыбкам, коими кишит аквариум на ресепшене. За это братья называют её не иначе как «твоя жирная русалка».
«Как вижу, утро не задалось?», оглядев помятого меня через толстые очки в роговой оправе, заметила Людмила.
— Пожалуй, — ответил я и попросил телефонную трубку.
Я удалился в подсобку и снял с себя плащ, пиджак и рубашку. В районе солнечного сплетения горел красный, уже отекающий след от удара. След от когтистой четырехпалой лапы, не обычного человеческого кулака.
Я набрал единственного полицейского в городе, который способен поверить в эту… скажем, мистоту.
— Аллё? — отозвался на другом конце бесконечно безразличный голос.
— Азалев, это я.
Голос стал на четверть тона раздражительней:
— Опять машину эвакуируют?
— Нет. Меня ограбила… горгулья.
Поначалу ответом было прерывистое сопение.
— Ты хоть понимаешь, какая это хренотень? — проговорил, наконец, Азалев. — Может, тебя отмудохали за то, что ты забрался на её территорию?
— Его территорию. Не её. Я хожу по этой дороге не знаю сколько. Давно бы знал, что это чья-то территория. Говорю, Азалев, меня ограбили.
— И горгульи туда же…
— Что?
— Какая-то хрень творится в городе, вот что.
— Разберётесь, — подавил я зевок, оценивая в зеркале правый бицепс.
— Да. Где? Горки?
— Горки.
— Только что?
— Только что.
— Тогда знаю, о ком ты. Что отжали?
— Бумажник и… — я запнулся, потому что обнаружил себя в позе античного дискометателя. — И всё.
— Мне как, самому из него говно выбить? Или тебя подождать?
— Сам разбирайся. Бумажник только верни. Деньги не обязательно, но хотелось бы.
— Я перезвоню. — Азалев повесил трубку. Даже десять лет в Иностранном легионе не повлияли на некогда изысканные манеры моего брата так, как полтора года в чернокаменской полиции.
Я положил трубку на пуфик и стал ощупывать ушиб, который ныл под пальцами как ударенный котёнок. Хм, целых два дня я не рассматривал себя в зеркале как следует.
Я расстегнул было ремень, дабы убедиться в том, что картина безупречна в целом, как тишину прорезал визговатый голос Людмилы Карповны:
«У нас посетительница!»
Я со вздохом застегнул ремень, натянул рубашку, пригладил волосы и, помедлив, прошествовал на ресепшн.
— Кого я вижу?! — приветственно вскинул я руки при виде клиентки. Вопрос был отнюдь не праздным.
«А я снова к вам», белозубо улыбнулась та, смахивая с лица блондинистую прядь. Я поймал себя на мысли, что терпеть не могу такие причёски, как у неё, a-la «кручёные макароны». Снова к нам, значит… Почему я не помню её имени?
Людмила защёлкала компьютерной мышкой.
«Вы ведь у нас записаны?»
«Даа», протянула клиентка, удостоив ее странным взглядом. «Алиса Ченкова, девять утра».
— Тогда — милости прошу! — склонился я в шутливом полупоклоне, указывая на коридор вглубь студии.
Все они делятся на два типа: те, кто в упор не замечает Людмилу, и те, кто подобно Алисе, едва сдерживает неприязнь к ней. Пожалуй, образ ожабившейся провинциальной библиотекарши, который тщательно поддерживает Людмила, мог бы потянуть на третий недостаток. Мне плевать, я бы всё равно держал её у себя из-за сочетания навыков первоклассного бухгалтера и квалифицированного секретаря. Впрочем, третьего недостатка не существует. Напротив, это великое, пусть и неочевидное, благо. От одного взгляда на Людмилу Карповну у клиенток поднимается чувство собственной непревзойдённости, столь важное для этого закомплексованного народца.
Наблюдая за вихляющей попкой Алисы, я вновь задумался о том, что молодух на ответственном посту Людмилы Карповны не потерплю. Совсем. Секса отыщу и без подобных сложностей, а с прямыми обязанностями секретаря, или бухгалтера, это воздушное существо будет справляться через пень-колоду. Что уж говорить о совмещении. К тому же от взгляда на девушку, которую я подберу по своему вкусу, врождённая закомплексованность народца только усугубится. Нельзя допустить, чтобы подобные эмоции ассоциировались с моей студией.