— Галька, твою мать!
Женщина встала, развернулась резко, чуть не повалив старшого на разбитый асфальт, и проревела:
— Никогда не впутывай родителей!!
«По-мужицки» на секунду оторопел, но тут же взорвался с новой силой:
— А какого хрена ты впутываешь детей?!
Казалось, его голова взорвётся как помидор, накаченный чем-то экспериментальным. Гигантские кулачищи тряслись крупной дрожью. Тень чего-то оцепенелого легла на лицо женщины, эхом отразившись на старшеньком, испуганно отпустившим юбку.
— Как ты понять не можешь, дура, — тише, почти спокойно проговорил мужчина, — пути назад больше нет. Но это ещё не конец.
— Просто так детей я не оставлю, — мотнула головой жена. — Ладно мы. Но их…
— Нельзя нам покидать Горки. Нельзя!
— Запреты для нас, Агат! Их плоть не познала камня!
Надоевшая пластинка, догадался Евгений по лицу мужа. Пора улизнуть и забыть про случайно вывалившийся на него фрагмент чужой жизни. Сектанты, что ли, какие-то? «Плоть не познала камня»…
— Да как ты понять не можешь! — проорал на всю улицу муж и тут же понизил голос: — Пути… пути перекрыты и нам никуда не уйти. Ты сама это видела. Искатель?!
Аспект разве что не подпрыгнул внутри носителя, и Евгений, почувствовав лихорадочное подвисание, сбился с шага. Отец семейства нагнал его, вцепился в плечо твердокаменной хваткой, от которой надолго остаются синяки, и зачастил:
— Искатель, и не думал, что из ваших кого-то увижу, скажите ей, пожалуйста, уж вас-то она вас послушает… Ой, простите.
Он отпустил руку, и Евгений отшатнулся, стиснув зубы. Всё внутри него бежало, но отчаянье и мольба во взгляде этого страшного мужика заставили его поколебаться. К тому же подоспела и мать, заглядывая незнакомцу в глаза так, будто жаждала выгрести с их дна что-то необычайно важное.
Искатель по-настоящему взглянул на эту парочку и прозрел. Горгульи. Видят только его, Аспекта, носителя для них словно нет. Можно понять. Кому интересна прозрачная плёнка, когда перед глазами колбаса? Искатель попробовал обратиться к ним, минуя Евгения:
— Я знаю одно — то же, что и вы. Страшно даже представить, какой кошмар ждёт тех, кто нарушит карантин. Такую участь желаете своим детям?
— Но ведь они… — пролепетала мать, — так малы… ещё не вкусили камня…
— И что? Каждая вторая горгулья разносит каменную коросту — принял её Камень или нет. Даже если обманете вековые чары… Думаете, Судии простят вашему роду вторые Помпеи? Или лучше, чтобы вами занялись псы Абсолюта?
— Но что же нам делать, господин? — со слезами в голосе вопросила мать.
— Прятаться. Выжидать. Что вы почувствовали?
— Катастрофу, — коротко обронил отец.
Мать со вздохом протянула ему обоих детей. Искатель заподозрил, потому что руки затекли.
— Я… мы… остаёмся, Агат. Может, попросимся к соседям в подвал?
— Почему мы сразу об этом не подумали… Спасибо вам, господин.
И они ушли, оставив Евгения наедине с полным «обалдайсом» — как он сам мысленно это назвал. Весь разговор с его точки зрения прошёл в одни ворота — странные люди что-то ему говорили и, терпеливо промолчав, отвечали что-то ещё.
«Психи, обдолбанные, сектанты!»
«Иди уже», буркнул Искатель. Евгений будто услышал и пошёл.
Из удивительной, хоть и мимолётной встречи с обитателями Горок носитель извлёк только то, что задерживаться на их улице он не намерен. Это к лучшему. Вынужденная заминка и так затянулась. Главное, чтобы парень не ударился в бесплодные попытки что-то осознать. Но больше всего Искателя раздражало, что через месяц или год носитель ничего и не вспомнит об этом страшном сейчас диссонансе.
Фанерон. Начальники
Ботинки со скрипучим чавканьем месили грязь — глазурь чернокаменских дорог. С каждым шагом креп диковатый парадокс теплеющего воздуха и холоднеющего ветра. Меж рублёных рёбер улиц проглядывались очертания портовых кранов. Евгений вспомнил, с какой настойчивостью убеждал ребят, что эти жирафоподобные страйдеры — военнопленные времён уэлссовской войны миров, и не сдержал улыбки. Тугой узел, возникший в груди после встречи с «сектантами», дал слабину, как если бы в душной комнате открыли вдруг форточку.
Город как на полуслове обрывала посадка из молодых сосенок, которые пришли на смену берёзам — мумифицированным жертвам позапрошлого лета. Летом же прошлым трупики щедро полили и, когда чуда не случилось, принялись выкорчёвывать, едва не организовав оползень. Глуховатая шумиха в блогосфере и наспех выданные СММщиками мемы с голливудскими актёрами не переубедили Канцелярию бросить свой крестовый поход, или хотя бы укрепить склон старыми добрыми тополями.