— Что это?
— Не понимаешь, откуда это? Не помнишь? Нет? Потому что это не твои воспоминания.
— Ну знаешь, я пересмотрел много всякого шлака…
Вспыхнул образ альбиноса с красноватыми глазами и манерно поморщенной губой.
«Два дня назад причалил ничем не примечательный контейнеровоз. На борту — дорожные регистраторы, вай-фай для метро, автобусов и электричек, системы безопасности и прочее гуано, которое так долго обещал муниципалитет»…
…«Каково было их удивление, когда члены экипажа не оказались дегенератами! Среди пропавших — сын Человека Мэра».
— Теперь понимаешь, что тебя не оправдают ни через неделю, ни через месяц? За ниточки дёргают слишком серьёзные люди. Может, мой совет не так плох, и ты выйдешь уже из открытой машины?
— Пахнет грязными манипуляциями. Что-то ты недоговариваешь.
— Потому что нет времени!
— Я не уверен, что всё это не плод моего воспалённого воображения.
— Заладил с этой шизофренией… Хочешь испытать правосудие Прухина? Что-то мне подсказывает, оно будет… иррациональным. Послушай. Если ты действительно безумец, никакой тюрьмы тебе не светит. Отделаешься Гоголевкой.
— Потрясающая перспектива.
— Ты не проблемный. Будешь хорошо себя вести в Гоголевке — улучшат условия. Это лучше любых условий в тюрьме. Задумайся.
На это Евгений истерически рассмеялся.
— Может, ты действительно не от мозга сего… — Носитель всхлипнул, подавляя неестественный смешок. — Так идиотски уговаривать… Давай так. Позвоню я твоему Азилеву. Если он реально существует и знает тебя, то ладно, продолжим разговор. Но если ответивший пошлёт меня лесом… лучше пообезьянничаю пару суток. Идёт?
— Мало ему чужих воспоминаний…
— Слишком напоминают кинцо с японскими спецэффектами, — почти извинялся Евгений.
Двери сзади оказались незаблокированными, потому носитель смог без проблем выбраться на улицу и сесть на пассажирское, к телефону.
«Как хорошо, что руки у меня не за спиной… Удивительно даже»
— Потому что ты не рецидивист и не оказывал сопротивления.
Грубое вмешательство в мысли носителя болезненно кольнуло в голову. Евгений увидел в зеркале краем глаза собственную гримасу и ужаснулся.
— Диктуй давай свой номер…
Искатель продиктовал, ожидая, что Азилев высветится как один из запомненных контактов. Но нет. Евгений поднёс телефон обеими руками к уху, сообразил, что ладони закрывают микрофон и неловко вдел устройство между левым плечом и наклонённой головой. Шея отозвалась трескучей канонадой позвонков, отчего Искателю стало не по себе.
— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — сообщил безразличный женский голос, и его продублировал по-английски более выразительный мужской.
Чертыхнувшись, носитель уронил телефон себе на колени.
— Послушай…
— Нет, я рад, что ты догадался подсунуть настоящий номер, — странно-спокойным голосом оборвал его Евгений. — Но нет. Хотя, о чем я вообще? Набрал номер от балды, а он оказался существующим. Вероятность высокая… долбаный псих. А в дурдоме даже проверять не стали, узнав, что не прохожу в армейку по позвоночнику…
Когда в окно слева постучали, Евгений словил пинок в сердце. За водительской дверью как свидетель на свадьбе стоял начальник.
— Что?.. Вы?.. Как?..
— Лицом вниз! — крикнул начальник.
— Кому сказали! — взревел Искатель.
Евгений пригнулся за считанный миг до того, как окно протаранили чем-то увесистым и железным. Жестом художника разворотив стеклянную паутину, начальник посбивал застрявшие в раме осколки.
— Выходите!
Евгений отряхнулся от стекла как кот и вышел в свою, целёхонькую, дверь.
— Боже… — выдохнул начальник. Но взгляд говорил больше — настолько, что ему отпадала нужда драть волосы на затылке.
— Ну почему «боже», — проговорил Евгений, испытывая неодолимое желание хоть как-то его приободрить. — С кем не бывает? Просто в следующий раз начинайте с вопросов.
«Что я несу? Какой смысл уточнять у задержанного заперта полицейская машина, или нет?»
— Я вас не ранил? — забеспокоился начальник. В его правой руке плясал какой-то монструозного вида инструмент. — Не задел? Стекло не попало за шиворот?
— Все нормально.
— Прошу прощения, но нам пора бежать. Я создал слишком много вопросов…
Евгений покосился на дело его рук, кивнул, но тут же запротестовал: