— Что-то не хочу говорить, вслух как бред сивой кобылы, помнишь же, как…
— После таинственного исчезновения команды корабля — не будет. Говори.
— Можно присесть? — осторожно вклинился Евгений.
Августа достала из-под прилавка пластиковый стульчик и не вставая протянула его над прилавком. Евгений, поблагодарив кивком, сел напротив.
— То есть, сказки про команду корабля — не сказки, а что с грузом бюрократов, целый, значит, крохи правды пролезают?
— Тебе что-то известно.
— Ты ведь не местный, носитель, да, как тебя зовут?
— Евгений. Нет, не местный.
— С тобой, значит, все понятно, а ты, мой Искатель, отсутствуешь слишком подолгу, а то давно бы учуял это в воздухе, правда такова, что телевизионщики заперты на Антенне…
— Где? — не понял Евгений.
— Местное Останкино.
— …газетчики — по редакциям, то есть, буквально — заперты и физически не могут выбраться, город запруднён машинами, поездами, велосипедами, которые на полном ходу прибывают в город…. пустыми, без водителей.
— Прухин! — воскликнул носитель.
— Что?
— Потом! Продолжай!
— Въезды в город завалены покорёженным металлом, куча народа… те, которые пытаются выехать, чудесным образом поворачивают обратно, но чаще транспорт возвращается без них, инфосфера взбесилась, мусорные новости и откровенная ложь сметают крупицы информации про машины и поезда, на «WeTube» накручиваются смешнявки и бред, радио с телевидением транслируется неизвестно куда, а в городе крутят записи развлекалова и вчерашние новости.
— Я знал! Только что у них с галстуками…
— Откуда тебе это известно? — в который раз перебил Искатель.
— Если безвылазно живёшь в Чернокаменске, начинаешь обрастать альтернативными источниками, сарафанное радио, вестовые, почтовые голуби, эй, я не шучу!
— Верю. Как насчёт идеи, что дурдом начался, как только Ужинский получил от тебя готовое устройство?
Августа заложила ногу на ногу и взялась обеими руками за колено.
— Когда Ужинскому доставили устройство? Примерно.
— Вчера ночью, может, сегодня утром…
— Как раз Азилев вышел из Суда Теней, но не появился в Чернокаменске. Расскажи больше об этом устройстве.
— Что за отстой в этом городе…
— Августа.
— Да! Устройство… Напоминает проектор голограмм, которые он использовал раньше, только компактней, можно положить в рюкзак, это всё, что я поняла, дальше из области домыслов…
— Ну?
— Слышал теорию, что всё во вселенной является ничем иным, как совокупностью информации, например, конкретный человек — это информация о его физическом местоположении, мыслях, родословной, ДНК, его образе в соцсети и так далее, до подробностей, которые мы даже представить себе не можем?
— Допустим.
— Мне кажется, Фанерон призван воспроизводить совокупность знаний вселенной о конкретных объектах и воплощать их в форме голограмм, я слышала, Стомефи запретил Ужику пользоваться его старым проектором, и он, по ходу, решил как бы, ну, как у юристов, соблюсти букву, но нарушить дух закона…
— Голограммы, но не голограммы?
— У меня крыша едет, ребят, — признался Евгений. — Притормозим, а?
— Тебе-то чего?
— Тише! Тише. Дай сказать. Вот. Если я хоть что-то понял в этом антинаучном бреде… Никакое устройство не способно воспроизводить знания вселенной о чём-либо. Мы ж ни черта ни о чем не знаем! И вряд ли когда-нибудь выберемся за призму собственного восприятия. Получается, Фанерон проецирует не то, что на самом деле, а искажённые, неполные варианты развития реальности. Смотрели «Эффект бабочки»?
— Он прав! Это устройство прямо сейчас генерирует варианты реальности. Пока там, где легче всего плодить версии, точки зрения, откровенно передёргивать…
— В инфосфере!
— Всё фигня, — сказал Евгений. — Экипаж корабля исчез до того, как устройство попало к вашему Ужику.
— Было подобное и раньше, только редко и в меньших масштабах, я говорила, нет, может, ты не слушал, Искатель?
— Чернокаменск становится огромной чашкой Петри… Ни одно устройство на такое не способно. Если мы вообще говорим об устройстве.