— Августа?
— Вижу, ты… сохранил его.
Какой чудный голос…
— Не бойся. Когда спилит мушку, дам ему больше свободы.
— Иногда он просто невыносим…
Евгений поднялся, ощупывая голову. Как ни странно, всё было в порядке. Августа стояла рядом, почти смущённо пряча в руке гаечный ключ.
— Хотела меня пришибить? Неважно. Поделишься адресом Ужинского?
Девушка кивнула и отправилась за прилавок. Евгений попробовал отряхнуться, но резкие движения отдавались в мозгу застрявшим напильником.
— Вот.
Он принял от ремонтницы заляпанную бумажку.
— Их два?
Губы ни на миг не размыкались, когда она отвечала:
— Квартира и студия. Начни со студии.
— Конечно… Хм, я даже знаю, как туда добраться! Спасибо.
Евгений спрятал адрес в карман, улыбнулся напоследок и, слегка разъезжаясь, двинул к выходу.
— Жень?
У самой двери он обернулся.
— Иди.
Фанерон. Падение
Поезд, совсем будничный, под завязку набитый подуставшими гражданами, примчал его на станцию «Мост Мечникова». Всю дорогу Евгений ждал, когда поймает хоть один удивлённый взгляд «фрик из Крипты! Что у него на уме?..». Но люди невозмутимо копались в гаджетах, с головой ныряли во вклеенные в мягкие обложки бумажных пространств, плыли куда-то на волнах из наушников, либо просто стеклили глазами, с инстинктивной ловкостью отыскивая в этой толкучке лоскуты пустого пространства.
До самого Моста Мечникова, который соединял Полуостров и Горки, он добирался пешком. Буря, накрывшая полицейских на другом берегу, свирепствовала уже далеко, успев по пути хорошенько промыть весь город.
«Пронесло…»
Идти нужно было через улицу, заключённую в несуразно пафосные офисные центры и, конечно, подземный переход, где в дикую солянку смешались рэперы, которые вытанцовывали нечто несуразное перед модными в этом году колонками, сальные чудилы, пытающиеся выжать Master Of Puppets из дедушкиных гитар и старички с шарманками. Пухлые парнишки в узких джинсах и кедах напевали Цоя, девчонки в пончо «я скатившаяся джаз-дива» исполняли каверы на модные среди гиков мелодии, а бомжи выбивали на самодельных барабанах полузабытые хиты нулевых. Унылая «архитектура» Горок серела на том берегу, мутно поблёскивая окнами сквозь смог.
«Интересное дело», — подумал Евгений, наблюдая за огромной толпой гуляющих. — «Наговоришься с умными нелюдьми под сенью устрашающей Крипты, узнаёшь о разрывах в реальности, жутких аварии где-то по краям города… И где паника? Или хотя бы беспокойство? Всё время как дурак слушаю разговоры — вдруг заговорят, что из города нельзя выбраться… Ещё одно очко в минус их теории! Сидят по подземкам, нюхают мшистый воздух, толкают запчасти непонятно кому… Так, наверное, и рождаются апокалиптические культы».
Мост кончился. Евгений пересёк дорогу по пешеходному переходу, нервно, однако, оглядываясь по сторонам, и пошёл по улице вдоль какого-то салона электроники. В окна проглядывались ряды широкоэкранных телевизоров, где крутили не ролики с невероятной цветопередачей, а опостылевшие новости о Новой Гвинее.
Евгений притормозил, не в силах противиться магии галстука, на сей раз лимонно-жёлтого. Чем привлёк внимание неопрятного субъекта, который как бы невзначай приблизился, проследил за его взглядом и деликатно цокнул языком. Евгений мигом пожалел, но повернулся на звук.
— Опять Зимбабве, э? — с обаянием никому не нужного шоумэна ухмыльнулся субъект.
— Новая Гвинея.
— Один хрен — Америка…
— Какая Америка?!
— Южная, — отрезал субъект и поспешил с глаз долой.
На экранах вспыхнула абстрактная перебивка, кричащая «наконец-то я освоил 3D MAX!». Через синтетическую синеву студийных декораций проступили клубы облаков, подозрительно напоминающие… Евгений поднял взгляд на небо и, не веря в такие совпадения, уставился в ближайший телевизор. Картинка пришла в норму. На экранах по-голливудски эффектно разворачивалось снижение огромного лайнера.
«Странно, что Августа не упоминала самолёты, когда говорила о пустых машинах…»
Вид с кабины пилота мелькнул быстро, но достаточно, чтобы понять — алюминиевый гигант на полном ходу нёсся в самую гущу какого-то спального района.
«Пожалуйста, пусть это… ремейк ремейка «Экипажа…»
Самолёт с воем разрезал толщу воздуха, пульсируя, как огромная жила. Двигатели даже отдалённо не напоминали огненные шары — целёхоньки, крылья тоже… Вновь вид из кабины, уже без акцента на приборную панель. До падения считанные секунды. И будь он проклят, если бы не узнал улицу, где к нему пристали те сумасшедшие с детьми. Утренняя ругань вспыхнула перед глазами ярче картинки на китайской «плазме». И слова Искателя, которые он тогда не слышал: