Алиса остановилась, когда на берегу выросла порядочная куча барахла. Оглядев помутневшее озеро, она взяла мокрые космы в кулак и отжала – с богатых золотисто-рыжих волос пролился на щербатые бетонные плиты густой водопад.
- А теперь спать! – сказала она, подойдя к спутнику, сидящему под ивами в накинутом на плечи пиджаке.
Даниил перечить не стал – было так хорошо, что стало бы грехом не воспользоваться минутой передышки. Оделся, свернулся клубком на траву возле замшелого пенька и закрыл глаза. Алиса села на поваленное бревно, выглядывая в небольшую щель между веток и осматривая подходы к их убежищу.
Солнце играло на зелёной поверхности озерца, брызгая акварель света, словно мелкий пушок из растрёпанной небесной подушки, а вокруг перекрикивались птицы и, как она не сосредотачивалась на тропах, мысли сбивались на желание отдыха и тишины.
- Алиса?
- Да.
Поворачиваться она не стала, тратить взгляд – тоже. Ей и так было ясно, что бет не спит, но вскакивать и бросаться на неё не собирается.
-Не держи зла, - помолчав, сказал он. – Если я могу помочь…
Оставшись неподвижной, она грустно усмехнулась, глаза её стали мягче, но ответ прозвучал неожиданно твёрдо:
- Со мной скоро станет опасно мотаться по городу. Сегодня расстанемся. Тебе нужно искать прибежище потише и кормушку побогаче, и все силы потратить на то, чтобы вспомнить своё прошлое. Тогда у тебя будет шанс выйти к церкви и вернуть себе душу.
Бет, вглядываясь в пустоту между веток, покачал головой:
- Я иду с тобой, – и, помолчав, добавил ещё твёрже: – Я не ищу безопасности. Я ищу ответы.
Алиса не ответила. И даже не шевельнулась. Хотя ей очень хотелось погладить мокрую седую прядку. Хотя бы одним пальчиком.
…
Глава 21 Экзюпери.
Когда сгустились сумерки, Алиса подняла Даниила. Бет, отряхиваясь от налипших травинок, хмуро посмотрел на девушку. На ней, словно влитой, сидел тёмно-синий брючный костюм, а волосы держала толстым узлом на затылке деревянная шпилька.
- Прохожий батюшка подарил? – угрюмо спросил он.
Алиса неопределённо пожала плечами и махнула рукой на белеющий под соседним деревом квадратик. На расстеленном полиэтиленовом пакете горкой лежал фарш. Глаза Даниила загорелись, руки задрожали, а по губам пошёл жирный блеск от неудержимо рвущейся наружу слюны. Он, как был, на корточках пополз к импровизированному столу и запустил скрюченные от волнения пальцы в измельчённое мясо. Алиса, смотрела, как он ест – хватая куски ртом прямо с горки, хрипло дыша и пуская слюну с уголков губ, - и старалась не морщиться.
«Это мне испытание от господа, - думала она. – Я столько раз инициировала, но ни разу ещё не видела так близко то, что остаётся от человека после… Бог испытывает меня. Моё омерзение к нему – грех. Потому что я могла быть тем, кто принёс ему наказание. Но какие бы прегрешения он не совершил, будучи человеком, он ещё может вернуть себе душу, вернуть себе божью любовь. Он – человек, даже тогда, когда ничего человеческого в нём не осталось… А я – нет».
Она смотрела, как под светом фонарей дрожит, склонившись над уменьшающейся горкой кровоточащего фарша изломанная голодом тощая фигура, как по-собачьи хватает куски ртом, как, сотрясаясь всем телом, рыгает, заглатывая слишком много, и изо всех сил сдерживалась, чтобы не отвернуться.
- Сыт? – подошла она ближе.
Не поднимаясь с колен, Даниил вскинул лицо, выпустил изо рта непрожёванный комок мяса и замер, вглядываясь в девушку. Опустив глаза, он стёр с губ красные подтёки и кивнул.
- Пошли, - сухо приказала она и двинулась первой.
Даниил догнал её только возле поворота на главную аллею сквера.
- Сама-то поела? – хмурясь, спросил он.
- Да.
Краем взгляда осмотрев спутника, Алиса отметила, что задержка была вынужденной – Даниил умылся и привёл себя в порядок, и с его лица и рук исчезли красные пятна.
Некоторое время шли молча.
- Спасибо, - наконец вздохнул Даниил. – За хлеб-соль…
Алиса пожала плечами:
- Один мой друг часто говорил: мы в ответе за тех, кого приручили. Кажется, это цитата кого-то из великих.
- Экзюпери, - задумчиво отозвался Даниил. – Маленький принц.
Алиса удивлённо вскинула брови и покачала головой:
- Мудрые мысли для ребёнка. Даже если он и королевской крови.
- Кто королевской? – не понял Даниил.
- Ну, Экзюпери. Ты же говоришь, что он принц? Значит, королевской крови.
Даниил резко остановился, уставившись на девушку. Алиса прошла ещё несколько шагов и недовольно повернулась, изогнув брови:
- Ну?
Быстро догнав, Даниил молча пристроился рядом, но через некоторое время не вытерпел и спросил:
- Алиса, ты в школу ходила?
- Конечно, - лениво отозвалась она. – Шесть классов казённой, два года единоцерковного пансионата для девочек и сейчас в единоцерковном педагогическом институте на втором курсе.
Помолчав, Даниил поинтересовался:
- И как с оценками?
Алиса пожала плечами:
- Хорошистка. А что?
- Просто, интересуюсь… И ты действительно учишься в институте или только числишься?
- Числюсь, - не стала скрывать она. – Мне и без учёбы работы хватает. И потом – закончить мне несложно. Я же буду официально преподавателем в церковно-приходской школе, а знаний, которые нам давали в пансионате, для этого вполне хватит с лихвой. Так что экзамены будут несложными.
- Церковно-приходской? – снова на миг остановился бет.
- Ну да. Казённая школа на балансе «Единой Церкви» - пояснила Алиса. – Государство и церковь заключают договор и школу передают во владение церкви. Там ставят приход, чтобы жителям района не приходилось куда-то ездить далеко, чтобы можно было приходить в воскресенье на проповеди поближе и со священником общаться, когда нужда придёт. Ну и храмовые учителя там обучают детей прихожан необходимым знаниям – чтение, грамматика, математика, закон божий…
- Ясно, - коротко ответил он, упершись взглядом в дорогу, словно пряча глаза.
- А ты ходил в школу? – на ходу подозрительно покосилась она.
- Ходил… Наверное, - кивнул Даниил. – Знания есть, предметы помню… Только саму школу не помню, и что там происходило. Одни ощущения остались от неё.
- И какие ощущения?
- Радость, свет, влюбленность, формулы мелом на доске, разрез на юбке учительницы, школьная форма в крови после драки – красное на синем…, распоротый портфель, в тетради схема пищевой цепочки, на записке от соседки решение дискриминанта…
- Дискрими… что?
Даниил вздохнул:
- Не важно. Главное – это было. Но я не черта не помню, кроме хаотичной мозаики образов.
Помолчали. Тёмный город отвечал эхом на тихие шаги, на копошение кошек и собак по помойкам и шлепки капель из кондиционеров, не выключаемых даже ночью. Город был прогрет за день и утомлённо засыпал, туша свет в окнах и мельтеша лишь голубыми отблесками телеэкранов по потолкам – словно настраивался на сны, транслирующиеся по развлекательным каналам.
- Куда мы идём? – наконец спросил Даниил.
- В храм Покрова Божьей Матери.
- Зачем? – насторожился он.
- Не напрягайся, - повела плечом Алиса. – Тебе входить не потребуется. Я зайду одна, ты останешься на улице. Если что – убежишь.
- В смысле? Что там будет?
- Ничего. Там точка контакта агентов. Я выйду на связь и, если всё пойдёт хорошо, получу ответы.
Проходя мимо магазина эротической продукции, занявшего весь первый этаж длинной старой пятиэтажки, Даниил хмуро рассматривал вывешенные в окнах весело раскрашенные макеты половых органов и фотографии зазывающих девиц, а сверху красные буквы воззвания «защитников Единой», а потом спросил:
- Убегу, говоришь? Радует, что ты понимаешь, в какую лужу можешь сесть…
Алиса не отреагировала, и он продолжил:
- Твоё командование тебя предало. И любая попытка выйти на контакт с ними для тебя сейчас равна добровольной жертве. Ты же понимаешь, что, если в городе только одна точка контакта, то там тебя точно будут ждать?