— Дети, здесь, где вы сейчас гуляете, шел когда-то тяжелый бой. Многие бойцы погибли от ран, но не отдали врагу эту полянку...
Столько всего было за десять лет! Но не пропала, не затерялась в памяти эта красная ромашка. Я вспомнила про нее, Дик.
И еще я вспомнила наш дом в том же городке, где были окна с низкими широкими подоконниками и стоящими на них цветами в глиняных горшках. Я забиралась на подоконник с ногами и, усевшись поудобнее, смотрела на бутоны, которые к вечеру всегда закрывались.
Однажды мне посчастливилось увидеть, как дрогнули лепестки и мгновенно раскрылся бутон. А я думала, что цветы раскрываются постепенно.
Потом вспоминалось и другое, и странным казалось, что там не было тебя, Дик.
Я так соскучилась по дому и по тебе. Почему-то, когда живешь дома — не замечаешь, какое это нужное, такое маленькое и такое емкое слово: дом. Где бы и как долго ни был человек, он должен знать, что его ждут дома. И меня ждали мама, папа и ты, Дик. Целый день мы не отходили друг от друга и не могли наговориться. Особенно с мамой.
Я понимаю, родителей не выбирают, но мне очень повезло, Дик, потому что они любят друг друга. Да, именно любят. Иногда я наблюдаю за ними: мама горячится, нервничает, доказывает, а папка смотрит на нее так хорошо, по-мужски снисходительно и нежно — вот-вот уступит, а мама перехватит этот взгляд, и раздражения как не бывало:
— Я не права, Дима? Ну, давай говорить сначала.
— Давай,— улыбается папка,— только я не помню, с чего все началось.— Выясняется, что и мама забыла. Да они и не пытаются вспомнить.
Сейчас они думают, что я сплю уже, потому что не знают про моего друга. Но разве я усну, не поговорив с тобой, Дик? Я весь день об этом думала: и как ночник включу, и шелест листков услышу, и строчки, что лягут на них, увижу.
Ну вот, сегодняшний день прожит не зря. А завтра будет новый. Ко мне ребята придут: Катюня, Алик, может, Борис... Мне не терпится узнать, как дела в ЛКС, Алик расскажет подробно, или, как он выражается, сюжетно. Славный Алик. Такое напридумает — лишь бы развеселить, если грустно другому. А иногда — такой серьезный, если разговор идет о звездах, например, или о других планетах. Ребята говорят, что он сам смастерил телескоп; они смотрели в него: все видно, как в планетарии. Я, правда, еще не смотрела, но верю, что это так. Мне кажется, я знаю Алика давным-давно, хотя подружилась с ним позднее, чем с нашими ребятами. Он такой простой и открытый, весь светится, как хрусталик на ладошке.
А Борис не такой. Совсем не такой... Интересно, придет он завтра или не придет? Может, мне помощь по математике нужна, как ты думаешь, Дик? Сама справлюсь! Мне надо немедленно класс догонять, ох, и отстала я. Хорошо, что каникулы начинаются. Попытаемся за неделю кое-что наверстать! Думаешь, не по силам?
Скорее бы наступило завтра!
Инка».
СЮРПРИЗ
Наступили мартовские каникулы, а с ними вернулось к Борису одиночество. Он вообще не любил каникул. В школе пусто и тихо, только слышно, как терзают пацаны мяч в спортзале. Тишина классов и коридоров тяготит. Среди шума и толкотни не замечаешь одиночества, а теперь оно напоминает о себе томительным пощипыванием где-то внутри. Даже Антону Семеновичу не понять этого состояния. Недавно он довольно сухо отрезал:
— Поменьше о себе думай. Копаешься в самом себе, а что вокруг делается — не замечаешь. Хандра, друг мой,— неизменная спутница слабых натур.
За такие слова Борис любого посчитал бы врагом (он не относил себя к слабым личностям), но на учителя не обижался: они условились когда-то говорить только то, что думают, и слова Антона Семеновича послужили только поводом к размышлению. Но на этот раз не о себе. Он задумался, почему не скучно ребятам. Долганова и ее подружки возятся с октябрятами, таскают их в различные культпоходы и сияют от удовольствия. Валерка с Костей тоже куда-то лезут, в какой-то поиск. Антон Семенович агитировал Бориса в поисковую группу, но тот не пошел: ищи кого-то годами, да еще секретно, и неизвестно при этом, найдешь или нет.
Но главная причина хандры Бориса была не в этом. Главной причиной с некоторых пор стала Инка Климова. После выписки из больницы Борис ни разу не был у нее, а думал постоянно. Да, если бы Инка стала с ним дружить, все в мире стало бы по-другому. Но у нее есть какой-то иностранец, она «согласна быть его другом».