Антон Семенович, виновато улыбнувшись, провел ладонью по черным с серебром волосам. Люди уже заходили в кинотеатр. Борис с гордостью отметил, что взгляды некоторых задерживаются на учителе. Еще бы! Ведь его учитель — ТАКОЙ не только внешне. И стыдно стало Борису за свои недавние мысли. К тому же, почему человек, которого так искал Антон Семенович, должен быть обязательно женщиной?
БУДУЩАЯ МАРСИАНКА
«Знаешь, Дик, когда я училась в пятом классе, у нас была очень строгая учительница биологии, немолодая, с гордой осанкой, неторопливыми движениями. Не понимаю, почему мы так боялись ее — она никогда не кричала на нас. Мы заходили в кабинет биологии и словно попадали в другой мир. Громадные папоротники, пальмы, кипарисы, экзотические растения и животные окружали нас. Мы замирали, рассматривая все это. Ходили по кабинету чуть ли не на цыпочках и разговаривали вполголоса, никогда не кричали и не галдели, как в других классах. Учительница обычно сама поливала, протирала листья, взрыхляла землю. Мы боялись предложить ей свою помощь. Разве у нас так получится?
Только она успевала закончить работу и обвести класс царственным взглядом, как звенел звонок. Именно в этот момент, ни секундой раньше, ни секундой позже.
Она все делала как надо, даже лучше, чем надо. И все-таки мы не любили ее. Не было в ней теплоты, что ли... Мы никогда не видели, как она улыбается. Ей было трудно отвечать — вопросы ставила неожиданные, тогда мне казалось, даже бессмысленные.
Однажды, рассказывая о древнейших растениях и животных, она спросила меня:
— А кто это видел?
Надо было ответить, что никто не видел, и ребята подняли руки, а я стояла и не могла понять: как это никто не видел? Я не могла представить себе мир без Человека. И сейчас не могу. Нелепой кажется мне красота Земли без Человека.
Вообще вопросы мироздания все чаще лезут мне в голову, особенно в связи с последним совместным полетом наших и американских космонавтов. Алик сказал:
— Они оставят следы свои не только на земле, но и на другой планете. А мы будем летать следом за ними в комфортабельных кораблях, но ничего не оставим именно потому, что летим по следу.
Алька — мудрейший из философов нашей школы. Сегодня, когда мы собрались все вместе и опять размечтались о будущем, он сказал, что космонавт, погибший в космосе, бессмертен, потому что пепел его с потоком космической пыли попадает на другую планету и там обретает другую жизнь, необязательно в форме Человека.
Интересно, что думает по этому поводу Борис?
Костя назвал Алика идеалистом. Но Алька — не идеалист. Он придумывает, фантазирует, «мыслит», как любит говорить А. С. А где мысль — там вечное движение. Вот я и доказала тебе, Дик, что Алька — мечтатель-материалист. И насчет другой планеты он интересно придумал. Если материя вечна, то, может быть, и моя пыль попадет каким-нибудь образом на другую планету, на Марс, например? С дождем или ветром, представляешь?
И тебе, Дик, спокойной ночи. Звезды уже показались на небе, и среди них Марс, такая далекая и холодная планета».
ДВЕ ФОТОКАРТОЧКИ
Антон Семенович, оказывается, не забыл про подарок. В последний день, когда прощались с Москвой, он привез Бориса к магазину с яркой вывеской «Подарочный» и сказал: «Выбирай маме подарок». Борис растерялся: столько здесь всего. Но все же его внимание привлекли бусы. Легкие, граненые, хрустально-прозрачные, они принимали различные оттенки. На красном — нежно розовели, на зеленом — отливали изумрудом, на синем — голубизной.
— Из чистейшего уральского хрусталя,— объяснила продавец.
— Вот здорово! — вырвалось у Бориса.
— Что здорово? — не поняла девушка.
— Что именно из уральского,— пояснил Борис.
Подошел Антон Семенович. Ему тоже бусы понравились. Бориса смущала цена — мама никогда не позволила бы себе такой дорогой подарок. Но Борис придумал маленькую хитрость: этикетку оторвать, и мама не догадается, сколько они стоят. Сказал об этом Антону Семеновичу — тот рассмеялся: ярлычок в любом случае положено снять, с ценой не дарят. Борис положил бусы во внутренний карман нового костюма рядом с маленькой записной книжкой, что предназначалась для Инки.