— Я... я только хотел спросить: мы не опоздаем на самолет?
— Нет, Боря, не опоздаем. Все будет хорошо. Спи.
ВЕСНА-15
«Привет, Дик! Весенний привет! Я впервые встречаю весну на Урале, поэтому дарю тебе сегодня лирический монолог с приговоренной нами описательностью.
На Урале весна особенная. Она своенравна, как злая красавица, то тиха и покорна, как Снегурочка. От нее можно ожидать всего. Вот сейчас снег идет за окном, он растает, конечно, но это снег! Мы жили на юге, и я даже представить себе не могла снег в мае!
Весна (вообще) — самое прекрасное время года. Все начинают разговаривать: птицы, ручьи, деревья. На улице почти нет злых и некрасивых, люди становятся добрее.
В классах распахнуты окна. Беспроволочный телеграф невозможно остановить: записки передаются на всех уроках. Учителя теряют мысли («Так-так, на чем мы остановились?»), мы, ученики, теряем головы.
Весна-15 (в частности) полна неожиданных открытий. Именно этой весной кто-то в классе во всеуслышание заявил, что у Катюни греческий профиль. Милая Катюня... Она сначала расплакалась, потом побежала в туалет, закрутила свои русые волосы в кольцо на затылке, посмотрела на себя в зеркало и успокоилась.
На большой перемене неожиданно подрались, как маленькие, неразлучные Костя и Валерка. Сначала порядком расквасили друг другу носы, потом пожали друг другу руки и, как ни в чем не бывало, сели на свои места. Драк уже давно не было в классе, мы считаем себя взрослыми, так что девчонки сгорали от любопытства: из-за кого? Нам почему-то кажется, что мальчишки дерутся только из-за девчонок.
Ты, Дик, возмущен: что же успевает делать твоя Инка в школе? Не беспокойся. Все успеваю. И все успевают. В классе полный порядок. Весна (вообще) и Весна-15 (в частности) никому не делает зла. Школьная жизнь идет своим чередом. Только уроки длиннее кажутся, а перемены короче.
Рассказала тебе, Дик, все вообще, а на частности уже нет времени, потому что весной задают не меньше, чем в другие времена года,— ведь скоро экзамены!»
У ВЕЧНОГО ОГНЯ
— Пойдем, дочка, побродим.
— Пойдем, папа.
Инка накидывает пальто, они выходят на прохладную весеннюю улицу. Отец относится к Инке по-взрослому, и она благодарна ему за это. Мама иногда беспокоится:
— Дима, девочка и так серьезна не по годам...— А отец успокаивает:
— Вот и хорошо, Анюта. Терпеть не могу этих наивных. Кстати, они больше притворяются.
Инку разбирает любопытство, о чем будет разговор, но она держится достойно. Отец для нее не просто добрый, умный, не сравнимый ни с кем, а настоящий друг. Инка сосредоточенно шагает рядом с отцом.
Они пересекают площадь и направляются по набережной к скверу.
— Тебе холодно, Инка?
— Нет, ничуть, папа.
Они приближаются к Вечному огню. Здесь всегда тихо. Неяркое пламя освещает лица людей.
Отец с сыном. Оба сняли фуражки. Парень с девушкой. Он обнял ее за плечи, а она подставляет огню длинные пальцы. Старик со своей старушкой.
Здесь всегда тихо. Инке хочется сказать отцу что-то нежное, но она молчит...
— Нет, дочка, погибли не все.
Инка вздрогнула от неожиданности этих слов и от того, что отец прочитал ее мысли. Она едва сдерживалась, чтобы не выдать волнения, но отец уже уловил его, обнял ее за плечи и увел в уголок сквера к их любимой скамейке.
— Папа, рассказывай все сначала... Все, все, слышишь,— говорила она, захлебываясь слезами.
— Хорошо, слушай. До войны мы жили в Белоруссии. Я был старший. Десятого июня меня провожали в пионерский лагерь. Мама просила чаще писать, а папа советовал больше плавать. Маленькая Любочка преспокойно спала в своем «экипаже». Больше всех помню брата Андрейку. Он очень любил меня и ни за что не хотел расставаться.
Инка хорошо представляла себе Андрея. Она знала эту грустную историю, но слушала всегда, как впервые, и всегда на что-то надеялась.
Когда она была маленькая, то плакала, если у сказки был плохой конец, и сама придумывала другой. А тут ничего не придумаешь.
— Ах, да, Андрейка,— продолжал отец,— он все заглядывал мне в лицо и твердил: «Тима, я тоже хочу на моррэ». Да, Инка, он говорил именно так: моррэ... Я уезжал и не знал, что последний раз стою со всеми вместе. Больше мы никогда не виделись. Разве только во сне. Особенно часто снилась мама. Она была красивой, а мне казалась самой красивой. Волосы блестящие, каштановые, заплетала в косу, ходила легко, делала все быстро, смеялась заразительно. Отец ушел в первый день войны, так как был военным, а на пятый — пришли немцы. Об их зверствах ты знаешь из книг, фильмов. Но это страшнее, чем написано!