— Ты чего? — вместо извинения выдавил он.
— Ничего. Маму жду,— взлетели белыми крылышками ресницы.— А ты чего?
— Позвонить зашел,— соврал Борис и поспешил покинуть школьный двор.
Но не успел пройти и десяти шагов, как встретил группу одноклассников во главе с Топорковым.
— Ты что, в школе околачивался? «Шефа» не видел? — Валерка, как показалось Борису, уставился на него своими наглыми глазищами.
— Я что, слежу за ним, что ли? — в тон ответил Борис.
Ребята, в общем-то дружелюбно относившиеся к Егорову, стали расспрашивать, решил ли он «звездочку». Звездочкой они помечали задачи повышенной трудности.
— Это где неравенство с двумя переменными?
Борис подобрал хворостинку и при свете фонаря набросал чертеж на снегу:
— Вот, смотрите. График уравнения х2+у2 = 25 есть окружность с центром в начале координат и радиусом, равным 5 единицам...
Борис с готовностью разъяснял несложную, по его мнению, задачу. Этот разговор сближал его с ребятами.
Когда все поняли, добродушный Костя Кочубей изумился:
— Здорово ты... Я три часа голову ломал, а все, оказывается, просто.
Постояли. Потолкались. Борис ждал, что его позовут с собой. Но никто не позвал.
Бросив Борису «До завтра», все ринулись за Валеркой, который успел забраться на школьный забор и, размахивая шапкой, призывал:
— Парни, вперед! На штурм храма науки, за мной! — и, перелетев через сугроб, первым достиг школьного крыльца.
Его лидерство в классе было бесспорно.
Дома Борис долго не мог успокоиться. Глухое волнение томило его, в голове все перемешалось: новенькая, ее мама, Антон Семенович... О чем они разговаривали? Какая тайна? Во что верит Антон Семенович и не верит мать новенькой?
У мамы было ночное дежурство, а Бориса мучило одиночество. Ему не спалось: навязчивым видением стояла перед ним заиндевевшая «снегурочка» с неожиданно теплыми, золотисто-карими глазами.
ВСЯКИЕ „РАЗНОСТИ“
«Подсолнух кто-то с Солнышком сравнил
И о себе Подсолнух возомнил,
Что он и в самом деле — Солнце.
Но желтый цвет — он скоро облетел,
Подсолнух от досады потемнел
И поделом... Пускай не зазнается!
Друг мой Дик!
Возомнила и я, что могу при каждой встрече с тобой говорить стихами. Это, оказывается, совсем не просто. Раньше, когда я не задумывалась над смыслом, было все по-другому: могла за вечер тетрадку исписать. Но как это Алик сказал: каждая строчка — открытие.
Перечитала сейчас все старое — сплошная описательность. Пробую смысл искать — еще хуже. Одна мораль получается, как видишь.
Что-то происходит со мной. Труднее писать — всю неделю вынашиваю шесть строчек. Труднее учиться — не могу сосредоточиться.
На днях спросили по математике. Пока я раздумывала, с какого конца подступиться к теореме, Вундер легко доказал ее. Хорошо ему — ничего его не интересует, кроме задач. Противный! Хотя... честно если, красиво решает, независимо.
А Катюня — хорошая. Она теперь не стесняется, и я тоже бываю у нее дома. Вчера, когда шла к Кате, по дороге привязались Ко-Ко (Кочубей Костя) и Валерка Топорков, которого, по-моему, зря в классе прозвали Топор. Он хитрый. А Ко-Ко у него в подчинении. Друзья проводили меня до самого Катиного подъезда, и я их тоже пригласила зайти к Кате, а у них — такие ухмылочки. Костя заалел, Валерка хихикнул и двусмысленно посмотрел на Костю, будто я предложила что-то постыдное. У меня на весь день остался неприятный осадок, и вечером я рассказала об этом папе. У папки моего удивительная для взрослого черта: серьезно относиться ко всяким моим «разностям». И на этот раз он внимательно выслушал меня, переспросил некоторые подробности и пришел к такому неожиданному для меня выводу:
— По-моему, кому-то из них, не знаю, Косте или Валерке, просто нравится эта девочка.
Вначале я опешила от папкиного открытия, а потом подумала, и мальчишки уже не казались мне такими противными. Видишь, Дик, какие происходят в моей голове перевертыши. Я вспомнила, что при Кате Валерка меньше острит, а Костя сильно краснеет; что я уже не первый раз встречаю их возле ее дома.
И кому из них все-таки нравится Катюня?
А Антон Семенович вчера вызвал маму в школу. Прямо так официально и вызвал. Зачем? Они так долго разговаривали. Я, пока ждала маму возле школы, совсем заледенела, да Вундер расшевелил: вылетел из школы как угорелый, толкнул и даже не извинился. Наверное, торопился какие-нибудь сверхзадачи решать. И что это я опять о нем — зазнайка он, не то, что Алик.