Обычно я люблю медленные, неспешные ласки, показываю любовнику, что мне нравится. Но Атрей не дает мне и секунды. Я уже лежу на спине, его язык у меня во рту, а сам он заполняет меня таким резким движением, что я вскрикиваю. Мужчина глотает мой стон, и его бедра движутся в сумасшедшем ритме. Мне остается лишь принимать его страсть, с невозможным удивлением замечая, что мое тело будто зажило отдельной жизнью. В ответ на толчки внутри живота вспыхивает огонь — независимо от моей воли. Миг, другой, и вдруг я выгибаюсь и кричу прямо в звездное небо.
Атрей дожидается, пока я смолкну, и перекатывается на спину, утягивая меня за собой. Голые колени погружаются во влажную теплую землю — я сижу сверху. Вижу самодовольную улыбку на искаженном страстью лице и невольно усмехаюсь в ответ. Но это лишь мимолетная передышка: сильные руки тянут мои бедра вниз и вверх, и снова на себя. Мужчина заставляет наклониться вперед и хватает губами вершинку груди. Снова я ничего не контролирую, лишь рвано дышу, неверяще прислушиваясь к себе. И снова кричу, запрокидывая голову, вцепившись в его плечи, потому что внутри меня невозможно, наполненно, слишком.
Теплое семя, смешанное с моими соками, стекает по бедрам и впитывается в мягкую землю — так вот о каких дарах Гее говорил Атрей! Что ж, богиня будет довольна сегодня.
– Вот видишь, ничего страшного, – хрипло произносит мальчишка. Нет, мужчина. Тот, кто заставил меня вспыхнуть ярче солнца. – Свадьба через две недели, я уже договорился с верховной жрицей.
– Но как ты мог знать? – пораженно шепчу я.
– От судьбы не уйдешь, Эйрис, – серьезно произносит мой будущий муж. – Я не погиб в той битве, а ты дождалась меня здесь.
Нужно ли спорить с мужчиной, сидя на нем обнаженной посреди ночного поля? Гея считает, что не нужно, и я с ней совершенно согласна.
III.I
Жара невыносимая. Атон сегодня то ли в гневе, то ли в великой радости — кто поймет Бога, кроме верных жрецов? Уж точно не я.
Да мне и не до того. Роды длятся уже почти сутки, а ведь это далеко не первый ребенок…
В изнеможении прижимаюсь щекой к каменному постаменту маленького бассейна, который находится моих внутренних покоях. Немного тишины и спокойствия — вот что мне нужно. Я отправила всех служанок отдыхать — они меня успели утомить своими причитаниями… Беспомощные девки, ничего не понимающие в родах!
Когда муж выставил меня из городского дворца, отправив в изгнание сюда, в богом забытое имение в верховьях Хапи, он разрешил мне взять с собой все, что я захочу, и любых рабов. И я взяла, о, я взяла.
Херсет-дешер, драгоценный сердолик, пламя Атона — украшает мою шею и руки и дарит силы, которые мне сейчас так необходимы. На ногах золотые браслеты, они едва слышно звенят, когда я меняю позу, становясь на колени, чтобы переждать очередную схватку.
Боги, почему же так долго?
Всех дочерей я родила быстро. Они миниатюрные, меднокожие, мои ласковые шустрые змейки… Уже довольно взрослые! Уехали в город на праздник сбора урожая, но обещали вернуться, чтобы нянчить новорожденную сестричку. А этот ребенок будто не хочет появляться на свет…
По виску стекает капля пота, падает на пол из выглаженного песчаника. Мне нравится этот дом, такой просторный, открытый ветрам, и воды здесь вдоволь. Но как же жарко…
Слышу голоса вдалеке, у дверей в мои покои. Спустя пару мгновений шум становится громче. Мужчины и женщины спорят, переходя на крик. Судя по всему, дело миром не решается, потому что в комнату врывается он.
Я поднимаю голову и устало смотрю на светловолосого варвара, раба, которого супруг подарил мне незадолго до расставания. Огромный по сравнению с мужчинами благословенной земли Та-Кемет, широкоплечий, с длинными светлыми волосами. Неудивительно, что стражи не смогли его остановить. Я отсылаю вбежавших вслед за ним охранников и служанок повелительным взмахом руки, и они тотчас испаряются. Мужчинам вообще не место во внутренних покоях — всем, кроме него. Варвар наклоняется, подхватывает меня на руки и опускается в нагретый палящим солнцем бассейн вместе со мной. Там он молча прислоняет меня к своей груди, заставляя обвить его шею руками, и растирает спину. Боль сразу отступает, и я ненадолго погружаюсь в дрему…