– Они ушли в спешке, – наконец сказал он, наклоняясь над одной из банок. – Но почему всё цело?
– Может, успели уйти, – тихо предположила Татьяна Павловна, подходя ближе. Она присела у костра, провела пальцем по углю и нахмурилась. – Уголь холодный. Никто не был здесь несколько дней.
Олег, стоявший в стороне, заметил на одном из баррикадных столов рваную клеёнку, прикрывающую небольшую коробку. Он поднял её и обнаружил под ней старый дневник. Кожаная обложка потемнела от сырости, страницы слиплись, но на первой из них всё ещё можно было разобрать имя: «Николай Л.».
– Что это? – шёпотом спросила Мила, подходя ближе.
– Дневник, – отозвался Олег. Его голос был тихим, как если бы громкие звуки могли разбудить что-то невидимое. – Кажется, его потеряли
Он открыл тетрадь, перелистывая страницы с осторожностью, чтобы не повредить влажную бумагу. Чернила кое-где расплылись, но часть записей всё ещё читалась.
3 сентября:
«Мы удерживаем лагерь. Эти существа не подходят близко, если костёр горит. Свет – это единственное, что их держит. Но дрова заканчиваются…»
Олег замолчал, и его пальцы дрожали, пока он листал дальше. Следующая запись выглядела торопливой, строки шли неровно, как будто писавший был в панике.
4 сентября:
«Сегодня пропал Артём. Он пошёл за водой и не вернулся. Мы слышали его крики… Чёрт, я не могу это забыть. Это был не человеческий крик. Что-то жуткое, будто железо скрипит по стеклу…»
Олег тяжело сглотнул. Его руки уже не просто дрожали, а заметно тряслись. Он перевернул страницу, и здесь чернила слились с пятнами, похожими на засохшую кровь.
5 сентября:
«Костёр почти догорел. Никто не спит. Они приближаются. Я чувствую, как от них дрожит сама земля. Если они прорвутся…»
Запись резко обрывалась. Последняя фраза была вдавлена в бумагу так глубоко, что её можно было ощутить пальцами:
«Они уже здесь».
– Они знали, что это конец, – прошептал Олег, захлопывая дневник. Его голос дрогнул, когда он перевёл взгляд на Данилу. – Мы опоздали.
Данила хотел что-то сказать, но его внимание привлекло движение Милы. Она осторожно обошла костёр и остановилась у баррикады. Её лицо побледнело, а рука медленно указала в сторону травы.
– Данила, – её голос прозвучал напряжённо, почти сорвавшись. – Ты это видишь?
Он подошёл к ней, пробираясь через груды мусора, и заметил, на что указывала девушка. В траве, едва видимый в тумане, лежал человек. Его тело было вывернуто под странным углом, а конечности напоминали сломанные кукольные суставы. Сама кожа выглядела неестественно блестящей, покрытой тонким слоем слизи, которая поблёскивала в тусклом свете.
– Осторожно, – предупредила Татьяна Павловна, подойдя ближе, но остановившись на безопасном расстоянии.
Данила медленно приблизился, но в воздухе повисло тяжёлое ощущение страха. Лицо лежащего человека сохранило гримасу ужаса, глаза были открыты, но взгляд был пустым, как у манекена. Из его носа и рта вытекала всё та же слизь, густая и зловонная, смешанная с кровью.
– Он заражён, – наконец сказала Татьяна Павловна. Её голос хоть и был ровным, но в нём слышался отголосок ужаса. – Они… не просто убивают. Они делают с нами что-то ещё.
Мила отвернулась, закрыв рот рукой, чтобы не вырвало. Олег смотрел на тело, как загипнотизированный. Его лицо потеряло всякий цвет.
– Что это с ним? – выдохнул он, не сводя глаз с жуткого зрелища.
– Похоже, они изменяют нас, – тихо ответил Данила, сглотнув. – Превращают во что-то своё.
Воздух вокруг стал гуще. Сам туман впитывал ужас происходящего. Олег сделал шаг назад. Его ноги подгибались, а дыхание сбивалось с ритма.
– Мы не можем здесь оставаться, – резко сказал Данила, выпрямившись. Его голос прозвучал твёрдо, хотя в руках всё ещё ощущалась дрожь. – Здесь небезопасно. Нужно идти.
Мила обернулась: её лицо было мокрым от слёз, но она кивнула. Олег, всё ещё потрясённый, молча двинулся за остальными. Только Татьяна Павловна задержалась, бросив последний взгляд на тело. Её губы шевельнулись, будто она хотела произнести молитву, но слова застряли.
Тихий, почти незаметный скрип прорезал напряжённое молчание, как острый нож. Тело, лежавшее перед ними, едва заметно шевельнулось. Его рука, неестественно изогнутая, дёрнулась, словно сквозь мёртвую плоть пробежал последний электрический импульс. Олег инстинктивно отступил ещё на шаг.
– Оно… шевелится, – прохрипел он, не сводя глаз с фигуры на земле.
Данила стоял ближе всех. Его рука непроизвольно потянулась к ножу, но он медлил. В тишине, которая казалась теперь ещё гуще, чем туман вокруг, его шаги прозвучали оглушительно громко. Он не двигался дальше, словно боялся потревожить то, что едва начало оживать перед ними.