– Куда мы идём? – прошептала она. Её голос впервые прозвучал неуверенно.
– Подальше отсюда. Куда угодно, – ответил он, не останавливаясь.
Они пересекли район университетских общежитий и выбежали на пустую окраинную улицу. Город позади словно замер. На дорогах стояли брошенные машины, из некоторых доносились обрывки радиоэфира. Везде были следы паники – разбитые окна, перевёрнутые лавки, оставленные вещи.
На горизонте виднелся одинокий дом. Старый, обветшалый, он казался заброшенным, но сейчас это было единственным укрытием. Рядом не было ни людей, ни червей.
– Туда, – указал Данила рукой.
Прячась за машинами и киосками, они добрались до дома. Перед входом Данила остановился, прислушался. Тишина. Он осторожно толкнул дверь но она предательски заскрипела.
– Заходи, – сказал он, пропуская Милу вперёд.
Внутри пахло сыростью и старым деревом. Пыль лежала повсюду толстым слоем. Данила наспех закрыл дверь и задвинул ржавый засов. Мила, молча оглядев помещение, опустилась на пол, обхватив колени руками.
– Думаешь, мы выживем? – её голос прозвучал тихо, почти сломленно.
Данила присел у стены, пытаясь отдышаться.
– Это только начало, – произнёс он, глядя куда—то в сторону.
Мила взглянула на него. В её глазах больше не было презрения. Теперь там поселился страх. Сырой, настоящий страх, отражавшийся и в душе самого Данилы. Он отвёл взгляд, не выдержав её молчаливого укора.
– Нам нужно отдохнуть, – прошептал он, голос дрожал. – Мы не знаем, что там сейчас снаружи. Если мы будем измотаны, то ничего не сможем сделать.
Мила лишь кивнула, но её глаза не отрывались от двери. Она с трудом сдерживала слёзы, а её руки слегка дрожали.
Данила видел это, но не знал, что сказать. Всё, что приходило в голову, казалось бессмысленным.
Дом утонул в тишине, нарушаемой лишь скрипом старых досок под ветром. Пыль плавала в лучах света, едва пробивавшихся через грязные окна. Данила с Милой сидели в углу комнаты, стараясь не издавать лишних звуков. На полу перед ними лежал смартфон парня – единственная связь с внешним миром.
– Думаешь, есть ещё кто—то, кто сопротивляется? – вдруг спросила Мила, уставившись на телефон.
Данила ничего не ответил. Он медленно листал экран, открывая новость за новостью. Интернет ещё работал, но в социальных сетях было больше паники, чем информации. В ленте мелькали снимки разрушенных городов…
Захваченные улицы и люди с пустыми глазами, двигавшиеся, словно марионетки, не выходили из головы Данилы.
– Не знаю, – наконец сказал он. – Посмотрим, что говорят в официальных новостях.
Он открыл один из новостных порталов. Видео загружалось медленно, каждая секунда ожидания казалась вечностью. Наконец изображение вспыхнуло, и на экране появилась студия новостей. Ведущая в тёмной одежде выглядела измученной, её голос дрожал.
– Это специальный выпуск, – начала она, с трудом сдерживая эмоции. – Сейчас подтверждено, что черви захватили главные правительственные здания в Москве, Санкт—Петербурге и нескольких других крупных городах страны.
Картинка сменилась кадрами с улиц Москвы. Камера, дрожавшая в руках оператора, показывала Кремль. Но сейчас он выглядел зловеще. Десятки червей заполнили Красную площадь. Их скользкие тела блестели в свете прожекторов, которые каким-то чудом работали. Вход в правительственное здание был разрушен, двери выбиты. Изнутри доносились непонятные, пугающие звуки.
– Правительство не смогло оказать сопротивления, – продолжала ведущая. – Последние подтверждённые данные говорят о массовом заражении людей в этих зданиях.
Мила сжала кулаки.
– Вот и всё. Ни армии, ни правительства, – прошептала она. – Они разом забрали всё.
Данила ничего не ответил. Экран снова сменился. На этот раз показали Останкинскую телебашню. Она тоже выглядела неузнаваемой.
На её вершине располагалась огромная структура, похожая на гигантский кокон. Поверхность кокона покрывали пульсирующие мембраны. Вокруг извивались черви, будто охраняя и обслуживая эту жуткую конструкцию.
– На Останкинской телебашне установлен командный пункт червей, – прокомментировала ведущая. – Эксперты предполагают, что это их центральный блок управления. Его установка сопровождалась атакой, полностью уничтожившей телевидение и радио. Мы больше не можем передавать сигналы через эту инфраструктуру.
Мила буквально вперилась в дисплей телефона: