- Если вы считаете, что подобным, мерзким способом, привязать меня к себе, то я вас уверяю – ноги моей больше не будет в этом гадюшнике.
Я развернулась и побежала скорее из этого места. Под выкрики своего имени. Подальше от опеки, подальше от мозгоправов. От всего, что так долго раздражало меня и возвращало якобы к жизни. К той нормальной, которую они для меня выбрали. Они, а не я.
Я ругала их почем свет стоит, Шона, Джэка и Сэма, который растворился неизвестно куда. Тоже мне охранник.
Я бежала, пока силы не покинули моё тело, я тяжело дышала и правый бок предательски заболел. С губ вылетали белые клбы пара и я остановилась, оперевшись на стену, тяжело дыша. В карманах куртки я нашла три сотни баксов, значит, до дома я теперь точно доберусь. Я восстановила дыхание и, кутаясь в куртку, продолжила свой побег. Я брела по городу, оказывается столько новых мест открылось, пока я была в своей скорлупе. Наверняка, мои мучители ждут меня у входа в отель. Я ведь уверена, что Сэм им обо всём рассказал. А казался таким нормальным.
Я злилась и возмущалось и совершенно не чувствовала рук, окоченевших от холода. Как раз в этот момент передо мной вырос бар. В него-то я и зашла.
Снаружи была нечитаемая вывеска. Этим он меня и привлек. Он находился в подвальном помещении, а внутри был сделан под бункер, обшитый черным металлом. Приглушенный свет и едва уловимая музыка, делали атмосферу мрачной и таинственной – под моё настроение. Самое главное, что привлекло меня – это барная стойка, подсвеченная маленькими лампочками.
Я села на высокий деревянный стул. Помимо меня, тут почти не было посетителей, лишь компания в углу зала.
- Виски. – Я протянула сотню. – Подливай мне, по мере опустошения.
Бармен был молчаливый, но свою работу выполнял исправно. Руки отогрелись, и мне казалось, словно внутри меня всё замерло. Меня накрыло волной алко-спокойствия и умиротворения.
Музыка постепенно начала меняться. Прибавилось народу, становилось душно и тесно. Помещение заволокло туманом и сигаретным дымом. И я не заметила, как тут началась самая настоящая вечеринка. Алкоголь сделал своё дело. И мне захотелось наконец-то почувствовать мощь и сил толпы. Сняв куртку, я дала себе расслабиться. И кажется, впервые оторваться по-полной.
Ноги сами понесли меня в пляс. Попутно заливаясь алкоголем, я чувствовала, как оживают мои самые смелые чувства.
Сейчас нужно еще раз позвонит Сэму и узнать, как его подкупили Джэк и Шон. И да, меня пора забирать.
Я снова села за барную стойку, закурив. Снова набрав номер Сэма, я услышала гудки.
- Алло. – Отозвался мужской голос.
- Ну, ты и говнюк, бросил меня! – Я заулыбалась. – Забери меня отсюда иначе, я за себя не отвечаю.
А потом были гудки. Снова Виски и мужские руки. Я имею одну особенность, отключаться лишь в знакомой компании.
Не знаю, сколько прошло времени, и бутылок виски, но Сэм нашел меня. Ибо, как только я его увидела, и почувствовала его тепло, я отключилась.
Отключилась моя память, но моё сознание хотело в тот вечер большего.
Рабочие записи Джэка
2 апреля 2015г
За это время, что Сьюзан находиться в моей квартире я заметил за ней две необычные вещи. Во-первых, она не любит говорить о себе. Это не очень вяжется с жизнью и эгоизмом актрисы. Во-вторых, она никогда не спит.
Я ни разу не видел её спящей.
Часто, посреди ночи, я нахожу её сидящей на подоконнике в гостиной. Она обычно курит и смотрит на ночной город.
В одну из таких ночей, я спросил у неё:
- Почему ты смотришь в окно?
Она посмотрела на меня, потом за окно и будто проигнорировала даже. Сделала три затяжки, а потом вдруг, очень тихо сказала:
- Я смотрю, как мимо меня проходит жизнь.
- Но ты же тоже жива. – Возразил я.
Девушка тяжело вздохнула и, потушив сигарету, перевела на меня взгляд.
- Я не думаю, что это так.
Месяцы работы прошли зря. Она не могла вернуться в прежнее русло. Сейчас она сидела на групповых занятиях в самом кругу. Она даже иногда говорила о себе. Мало, но это было прогрессом, за который мы все боролись. Часто злилась, рычала на всех. Но я знал, я видел, что внутри она не такая колючая, какой казалась снаружи. Она даже иногда участвовала в трудотерапии. Помогала убираться или готовить. Мне даже казалось, что это идет ей на пользу, но нет.
К её жалости и апатии добавилась ещё и бессонница. Нужно прописать ей снотворное. Боюсь, из-за её состояния она не продержится долго. Она могла вновь попытаться наложить на себя руки. Раньше я никогда не брал на себя ответственность жить с пациентом. Но Сьюзан это отдельный случай. За ней было интересно наблюдать. Я видел, что в её душе слишком много боли и горя, они мешают ей жить дальше. Да она и не хочет. А может, хочет, но не показывает это.