Главное, не показать свой страх.
- Вас проводить? - с заботой в голосе говорит Сэм, чем заставляет меня еще больше насторожиться. Я становлюсь сильно подозрительной.
- Нет, у нас слишком много дел. - Выдавливаю улыбку. - Нужно уже поймать этого сумасшедшего, и жить спокойно.
Сэм послушно кивает и, сказав, что то вроде «До встречи», удаляется в сторону известную только ему. Я облегченно выдыхаю. Возникает гнетущее желание выпить, но сначала, я должна прийти на концерт. В карманах пальто нахожу голубую пачку сигарет, внутри торчит зажигалка и пара фильтрованных подружек. Я зажигаю одну из них и с наслаждением втягиваю в себя дым. По телу проходит расслабляющая волна. Я выдыхаю.
Теперь можно идти.
***
Когда я подошла к Трафальгарской площади, она была битком набита людьми. В середине, была организована сцена, по бокам которой красовались огромные экраны, на которых показывали то, Шона, то Патрика, то Уилла - все они были частью «The Dogs» и они были подсвечены разноцветными огнями. Место Дэмиана пустовало. Играла знакомая музыка, но я старалась её не слушать. Толпа вокруг бесновалась и была на кураже, отчего мне хотелось скорее оказаться в одиночестве. Внутри меня назревала злость. Ненавижу быть в толпе. Я с детства не умею в ней находиться. На всех праздниках в школе или на конкурсах - когда все веселили - я плакала. Не умея выражать свои эмоции правильно. Я чувствовала себя одинокой и никогда не любила праздники. Они не принимали меня, так же как и скорбь. Она должна была идти со мной рядом, напоминать о себе, но она стала мной, а я стала ей, как стала одиночеством сквозь праздник.
К сцене продвинуться возможности не было, поэтому я отошла чуть дальше от всех и оперевшись на фонарный столб, прямо напротив сцены - закурила.
Медленно выпуская дым, я смотрела на Шона, что пел песни Дэмиана, говорил о нем и был благодарен за все, что тот ему подарил, он чтил его память. А что всё это время делала я? Была тенью той, что от меня осталась? глушила свою боль? Была ею? Как много чувств сейчас отражают меня. Я боль, одиночество, скорбь, но никак не Сьюзан Харпет, что была все эти годы. Так кем же мне предстоит быть дальше?
Глаза Шона спокойно блуждали в толпе, его голос мелодичный и низкий словно баюкал меня, окутывая той аурой, что была мной так любима лет пять-семь назад. Я глубоко затянулась.
- Нам его не хватает. - Произнес Шон. - Но он всегда с нами в наших песнях. И он всегда в ней.
Он замолчал, а потом, посмотрев мою сторону, запел песню, что однажды Дэм посвятил мне. До этого её пел только он. А теперь, в интерпретации Шона, я чувствую ту боль, что испытываю сама. Мне даже кажется, что МакЛарен смотрит мне прямо в глаза, прямо в душу. И светлая грусть пожирает меня изнутри. В горле встаёт ком, к глазам подступают слезы. Чтобы не зарыдать на всю площадь, я кусаю щеки с обратной стороны и отвожу взгляд.
В это время Шон спрыгивает со сцены и идет, сквозь расступающуюся толпу в мою сторону, но мой взгляд, затуманенный слезами, прикован к парню, что стоит в пятистах метрах от меня. Он смотрит не на сцену, не на концерт. Его лицо скрыто под капюшоном черной толстовки, поверх которой надета кожаная куртка, с черепом на правом предплечье.
Он смотрит на меня. Я чувствую его взгляд, хоть и не вижу его глаз. И моё сердце пропускает удар.
У Дэмиана была такая же куртка. Мне становится нечем дышать, я хватаюсь за горло. Один.
Незнакомец наклоняет голову и обнажает свои скулы. Два.
А затем разворачивается и просто уходит. Три.
Его фигура и походка - мне до боли знакомы. Из глаз текут слезы и я как завороженная, делаю шаг за ним, но мои ноги ватные и не хотят меня слушаться. Шаг выходит медленным и шатает меня в сторону.
Четыре. Дыши-дыши.
Мозг сдавливает острая боль, сердце сильными и громкими ударами отдаёт по всем венам. Они пульсируют у меня в голове в такт мыслям.
Это Дэмиан. Это он. Но как?
Пять. Голова идет кругом. Еще шаг. Я делаю глубокий вдох, перед глазами появляться темная пелена, ноги не слушаются и, я, задыхаясь, падаю вниз. Но перед тем как упасть, я тяну к парню, что так похож на Дэмиана, руку и шепчу : «Дэм». Его силуэт исчезает в толпе. Перед глазами всё плывет, по щеке скатывается одинокая слеза.
После наступает темнота.
Глава 22
Утро наступила внезапно. Меня разбудил щелчок входной двери. Резко подскочив телом, я открыл глаза и обжегся о пустоту и холод своей собственной кровати. Да, она опять ушла, будто ей было невыносимо больно оставаться рядом. Мой взгляд переместился с кровати, на окно, за которым вставало солнце и яркие его лучи, освещали мою спальню. Я разочарованно опустился на подушку. Больно здесь было только мне, но кто я такой, что бы заботиться о моих чувствах? Вся пьянка насмарку. Нет никакого толка от того что я стараюсь её забыть - отказать ей, это значит лишить себя право на любовь.Значит растоптать своё собственное сердце. Чертовски смешно, и дико. Я чувствовал, что меня опять провели женские чары Сью. Слабак! Жалкий и никчёмный!