- Ты думаешь мне померещилось?
- Не нервничай, - он вновь берет меня за руку. - Тебе сейчас..
- Шон, - почти перехожу на крик, ты же должен понимать, что я ненавижу прикосновения, после всего того, что произошло, да и я..с кем? - У меня никого не было все эти пять лет, какой ребенок?
А что если меня похитили, и оплодотворили, заговор. Это точно какой-то дурацкий заговор. Точно. Мысли больно пульсируют вспышками ярких идей. По другому я забеременеть не могла, плюс два дня выпали из моей памяти. Меня подбросили в подвал. Или вообще это произошло сейчас...
- Эти врачи что-то напутали.. - как в бреду шепчу я, голова вот-вот треснет от боли, как воздушный шарик. Вырываю свою руку и резко тру виски. Жажда алкоголя сильнее голода во мне.
- Как это не было? - в голосе МакЛарена столько отчаянья, что я невольно поднимаю на него свои глаза. - А я для тебя никто?
Что?
- Ты все эти годы не вылазиешь из моей постели, а теперь заявляешь, что все это - ничего.
Парень наигранно вскидывает руки. Я и Шон? Серьезно?
- Ты пьян? - Окидываю его удивленным взглядом. - Я бы с тобой никогда не...
- Я устал от твоих игр, - неоправданно злиться он, хотя злиться нужно мне. Он в сговоре с коробочником, наверняка. - Перестань делать вид, что между нами ничего нет, на людях. А потом ночами - просачиватся в мою пастель.
Он что-то там лопочет, про родителей и свои чувства, но я слышу лишь шум в ушах, не понимая, как он мог так со мной поступить, выдавать этого ребенка за своего, хотя мы сто лет не виделись, что уж говори а каких-то утехах. Да и боже, с ним.
Приступ тошноты повторяется, я стараюсь задержать дыхание. Вот бы еще остановить этот абсурд, что происходит по какому-то дешевому сценарию, написанного для мыльной драмы.
- Ты сумасшедший. - Мне нужно сбежать от него поскорее, теперь я понимаю, что вся эта коробочная акция, была спланирована, возможно, даже Шоном. Бросаю на него злобный взгляд. - Нет никого ребенка, нет никаких нас, и никогда не было. Всё что ты себе на придумывал, это лишь твоя фантазия.
Я хочу бежать. Не хочу быть под его присмотром, а что дальше? Сейчас ребенок? Неужели лучшего способа не нашел привязать меня к себе? Эгоист.. Он всегда завидовал нам с Дэмианам.
Я соскакиваю с кровати, и первые секунды голова идет кругом вместе с комнатой, но это все вина Шона. Накачал меня чем-то. Пока он там распыляется в речах, я беру пальто и бросив на него взгляд отвращения, спешу покинуть эту палату, эту больницу и эту жизнь.
Свернув на лестничную площадку - Я бегу, что есть сил, попутно надевая пальто, куда глаза глядят. Меня душат слёзы обиды и жалости. Снова жалею себя.
Ситуация полная абсурда. Добежав по лестнице до третьего этажа, я упираюсь спиной в белую стену и скатываюсь вниз. На полу я даю волю слезам и снова разрушаю себя.
Я не могу иметь детей, но я могу.
Я не хочу, что бы кто-то любил меня, но Он любит.
Я не хочу жить, но я дышу.
Что я еще должна сделать в этой жизни?
Кого ещё я должна убить?
Эти мысли, как надоедливая пластинка душат меня и бьют в самое сердце. Душа, ты еще есть у меня?
Господи, если ты есть, я не хочу больше боли.
Ноги разбросаны на полу, руки безжизненно лежат вдоль туловища, я закутанная в пальто из под которого торчит больничная рубаха, полусидящая, полу мертвая от слез - такой меня находит медсестра Молли.
Так выглядело отчаянье, но на вопрос Молли, всё ли в порядке, я улыбнулась, и сказала да. Что я счастлива, ведь скоро у меня будет ребенок. А после я встала, и свинцовыми ногами пошла прочь, пока Молли не вызвала за мной бригаду из психушки. Я пошла туда сдаваться сама.
Мозг категорически не понимал, что происходит. Будто я чужая в собственном теле.
Кто ты?
Мимо проходила чужая жизнь. Чужие люди, что отшатывались от меня. Но чего я хотела - я была похожа на бродяжку, что заблудилась и не знала, куда бредет. Мимо домов, витрин и магазинов. Мимо вкусного кофе. От приятных ароматов, доносившихся из местных кофейн, желудок свело в новом спазме.
Да, я не помню когда ела в последний раз. Остановившись у одного милого заведения, я присела на терасе и заказала себе омлет. Благо в кармане завалялась двадцатка, хватило ее и на кофе. Город гудел и благоухал, полный жизни. Яркое солнце светило прямо в глаза. Пришлось пересесть, лицом к кафе. В стеклянной витрине, напротив меня сидела она - Сьюзан Харпет, потерянная душа. Я смотрела на свое отражение и не узнавала себя. Помятая, замученная, полная скорби и отчаянья. Так я хотела жить?
Но почему же я так живу? Не помня себя и своих действий. Я так больше не хочу. Я хочу изменить своё отражение. Хочу любить, то что вижу.