С курами Юлиан справился легко — его только позабавили скачущие безголовые тушки, — но при виде мощной хавроньи он всё же спасовал, и тогда пришлось звать соседа. Но он не ушёл и с интересом наблюдал за тем, как лысоватый крестьянин ловко перерезал горло визжащей свинье, а затем подставил тазик, чтобы кровь не пропадала даром. Девушка только качала головой, видя такую метаморфозу.
Стоя у ворот, крестьянка ещё долго смотрела вслед молодым людям, жалея, что они не поддались на её уговоры и не остались погостить подольше. Красивая парочка пришлась ей по душе, да и без молодёжи в доме сразу же стало пусто и тихо: больше не звучал весёлый смех, не раздавался бодрый мужской голос и не сияли глаза девушки, глядя на которую она вспоминала собственную молодость. Когда-то влюбленная в мужа Клара смотрела на него с точно таким же восхищением. Конечно, Антуан был далеко не такой красавец, как этот юноша, но для её сердца это не имело никакого значения.
Женщина тяжело вздохнула, снова пожалев, что муж слишком рано умер, а боги не дали им детей — утешение на старости лет.
— Ну что, Клара, ушли твои гости? — заулыбался сосед, облокотившись на забор. — Заскучала? — догадался он и предложил: — Может, хватит жить бобылкой? Сама знаешь, я живу у брата, и своего хозяйства у меня нет, но я хороший работник и готов податься к тебе в примаки.
Она смерила его взглядом и вдруг решилась.
— А что? Коли не шутишь, приходи. Вдвоём завсегда веселей.
Сосед хоть и был на десять лет моложе, но давно ухаживал за ней и звал замуж. «А чем рогатый не шутит? Вдруг у нас всё получится. Может, я ещё деток рожу?» — подумала женщина и не прогадала.
Пересуды скоро смолкли, а семья получалась на редкость удачной. Спустя год у супругов родилась двойня, и они назвали мальчика Юлианом, а девочку Цветаной: в память о молодых людях, что принесли счастье в их дом.
Ни сном ни духом не ведая, какую важную роль они сыграли в жизни своей гостеприимной хозяюшки, молодые люди помахали ей и побрели туда, где перемещался нескончаемый поток людей, животных и товаров. Королевство Эдайн процветало, и торговые караваны шли по его дорогам днём и ночью.
Перед выходом на оживлённый тракт Юлиан по старой привычке нахлобучил шляпу на глаза, — чтобы избежать любопытных глаз, а Цветанка по его требованию снова повязала платок, который почти скрыл её личико. Предосторожность была не лишней. Пока они гостили у Клары, деревенская молодёжь осаждала её дом, не давая им покоя, причём, к удивлению Цветанки, пользовался вниманием не только её красавец-муж. Деревенские сердцееды то и дело пытались ей назначить свидание. Ничего не понимающая девушка жутко краснела, слыша такие предложения и, прячась, убегала в дом. Конечно, местные нравы отличались гораздо большей вольностью, чем в халифате Перси, но дело было не только в этом. Буквально в одночасье девушка расцвела яркой южной красотой. Причём она ещё не успела этого осознать, а Юлиан помалкивал и не спешил её просвещать, хотя в этом была его немалая заслуга. Ведь это он ещё в Адисе заставил её поверить, что она не уродина и может нравиться мужчинам.
Благодаря Цветанке они недолго шли пешком. Она не была болтушкой, но умела расположить к себе людей и вскоре они ехали на попутной телеге. Пожилой крестьянин в широкополой соломенной шляпе и грубой, но добротной одежде оказался горшечником. Старик похвастался, что удачно распродал свой товар и, приоткрыв попону, показал целую гору свертков, в которых кроме обновок для родичей были невиданные городские сласти и игрушки для многочисленных внуков. Он оказался хорошим рассказчиком, и молодые люди от души посмеялись над проделками юных сорванцов. Чувствовалось, что дед души не чает в своих внуках.
Когда их пути разошлись, они с сожалением распрощались со словоохотливым крестьянином и снова побрели пешком. Больше им не везло с подвозкой. Дорога, на которую они свернули, оказалась значительно уже основного тракта и выглядела заброшенной. Встречались лишь редкие путники, но и те были молчаливы и угрюмы на вид. Не вступая в разговоры, они мерили молодых людей насторожёнными взглядами и проходили мимо.