Вдруг юноша нахмурился, и с его лица сразу же исчезли глуповатая расслабленность и счастливый блеск в глазах.
— Блин! Что-то совсем крыша отъехала! Болтаю невесть что!
«Княжна Соколовская» бесследно исчезла и перед де Фоксом вновь сидел молодой человек, которого по-прежнему отличала нереальная красота, но в нём больше не чувствовалось ни малейшего намёка на женскую сущность, хотя буквально мгновение назад он поклялся бы, что разговаривает именно с женщиной.
«Гениальный актёр!» — граф неслышно вздохнул, в очередной раз расставаясь с мечтой о девушке-соколе.
— Я тут что-то болтал о любви? — спросил помрачневший Юлиан. — Не обращай внимания! Школьницы частенько путают это чувство с половым влечением, и Юльку эта участь тоже не миновала. По своей девчачьей дурости она с ходу врезалась в одну скотину. — В янтарных глазах юноши появился холодный золотой блеск. — Нужно отдать должное Вадику Белозёрскому, он был неотразим не только для малолеток. Представляешь, этот мерзавец решил, что охмурить мать и дочь это очень прикольно; типа будет чем похвастаться перед дружками. Когда всё всплыло в интернете, Юлька просто в хлам переругалась с мамой. Вот малолетняя идиотка! Но это были ещё цветочки! Ягодки пошли, когда выяснилось, что Лидочка забеременела от этого негодяя.
Юноша злобно оскалился.
— Тварь ползучая! Думаю, хоть косвенно, но это он виноват в гибели мамы. Впервые в жизни она забеременела и была так счастлива. — Он сгорбился и прикрыл рукой глаза. — Бедная Лидочка! Когда всё вскрылось, она была сама не своя.
— Так кто у тебя брат или сестра? — осторожно спросил де Фокс.
Юлиан сгорбился ещё больше.
— Никого… мама сделала аборт, — при виде недоумения на лице собеседника он пояснил: — В нашем мире есть возможность избавиться от детей задолго до их рождения.
С осуждением на лице граф покачал головой.
— Убийство невинного младенца это великий грех!
— Твоя правда! Если по справедливости, то нужно было убить не бедного малыша, а этого подонка его отца! — юноша неестественно рассмеялся. — А заодно и эту дуру Юльку!.. — он зажмурил глаза. — То есть меня, конечно! Если бы не я, то этот мерзавец никогда не появился бы в нашем доме. Представляешь, та дура, которой я был в то время, вместо того, чтобы поддержать мать в тяжёлую минуту закатила ей форменную истерику! Поэтому Лидочка решилась пойти на аборт, — убитым тоном проговорил юноша и его глаза заблестели слезами. — Сам понимаешь, в каком она была состоянии после этого. Как вспомню, до сих пор кошки скребут на душе.
Де Фокс с сочувственным видом коснулся его руки.
— Не расстраивайся, amigo! Всем нам свойственно совершать ошибки.
— Может быть, — Юлиан горько усмехнулся. — Знаешь, Курт, чем дольше я в мужской шкуре, тем больше понимаю, что в свою бытность девчонкой отличался редкой глупостью. Иногда мне кажется, что это был не я, а кто-то другой. Если честно, то я боюсь возвращения себя прежнего. А вдруг всё вернётся на круги своя, и я снова стану легкомысленной ограниченной пустышкой?.. Как ты думаешь, странно относиться к себе в прошлом как к другой личности?
Ожидая ответа, юноша вопросительно посмотрел на де Фокса и тот озадаченно хмыкнул, в свою очередь не понимая, как относиться к его откровениям. Он уже начал склоняться к мысли, что он не врёт насчёт демона, который превратил его из женщины в мужчину.
— Не знаю. Ведь у меня нет подобного опыта.
— Блин! Вот и я ничего не знаю! — расстроился Юлиан.
Не удержавшись, де Фокс всё же задал вопрос, который уже давно не давал ему покоя:
— Скажи, а какие чувства ты испытываешь…
Но собеседник сразу же закрыл поднятую тему.
— Не лезь, Курт! Мои отношения с Цветанкой не подлежат обсуждению, — жёстко предупредил Юлиан и чуть мягче добавил: — Конечно, если хочешь, чтобы мы оставались друзьями.
Замкнутое выражение, появившееся на лице де Фокса после его слов, окончательно испортило ему настроение.
— Блин! Так хорошо начали, а кончили за упокой! Дать бы за это кому-нибудь в рожу, — с досадой проговорил юноша и, недобро прищурившись, посмотрел вокруг себя, ища на ком сорвать злость.
Долго искать ему не пришлось. «Тролль» наконец-то оклемался и завозился на полу. Заметив это, Юлиан пнул его под дых, и он снова успокоился. Но боцман оказался крепким мужиком и минуту спустя встал на четвереньки, но стараниями юноши ему и на этот раз не удалось подняться.