— Давай-ка, Цветик, попробуем добраться до цивилизации, — чуть слышно пробормотал он. — Неподалёку отсюда есть постоялый двор. Только сначала, будь добра, подбери моё барахло и где-нибудь припрячь. Хорошо? Мы с тобой не настолько богаты, чтобы разбрасываться нужными вещами. А я тем временем пока постараюсь немного прийти в себя. Нет! Садиться я не буду. Помоги мне добрать до дерева, я постою, пока ты занимаешься делом.
Цветанка не стала спорить и заодно собрала свои пожитки, разбросанные на дороге. Сделав, как просил Юлиан, она подставила ему плечо, и они с грехом пополам отправились в путь.
Постоялый двор оказался совсем недалеко от того места где они находились.
Всю дорогу Юлиан старался бодриться и не слишком опираться на девушку, но его запал быстро закончился. Под конец пути он находился уже в полуобморочном состоянии. Тем не менее он нашёл в себе силы дойти самостоятельно.
На пороге аккуратного двухэтажного дома с открытой террасой, увитой цветущими розами, их уже поджидала хозяйка постоялого двора. Это была красивая блондинка лет под тридцать, назвавшаяся Руникой. Поняв, что юноша ранен, она разохалась и бросилась им навстречу.
Помощь пришлась как нельзя кстати, Цветанка уже еле передвигала ноги, сгибаясь под тяжестью своего рослого спутника.
Как только выяснилось, что один из разбойников тоже ранен и валяется у дороги, хозяйка постоялого двора тут же послала за ним работника. С извиняющейся улыбкой она сказала, что за выдачу бандитов, живыми или мёртвыми, власти дают очень хорошие деньги. Девушке не было до этого никакого дела, но она согласно кивнула, при этом мечтая только об одном: поскорей добраться до места.
Взобравшись по лестнице на второй этаж, они втащили чуть живого юношу в отведённую хозяйкой комнату и уложили его на кровать.
Как только промокшая от крови повязка была поменяна на свежую, девушка отправилась за лекаркой. К счастью, поблизости оказалась обитель Ведьминских кругов, и ей не пришлось бегать по округе в поисках бродячей целительницы.
Выйдя к указанному хозяйкой ориентиру, Цветанка задрала голову и с опаской посмотрела на высокие сосны, шумящие на ветру. Лесная тропинка, ведущая к ведовской обители, пролегала через бор, который показался ей мрачным и тёмным.
Несмотря на страхи, по дороге ей никто не встретился: ни зверь, ни человек. В чистом лесу было на удивление спокойно и даже солнечно. Куда ни кинь взгляд, простирались огромные заросли черничника, соседствующие с мшистыми полянами, на которых то тут, то там выглядывали нарядные шляпки крепеньких сыроежек. С ощущением, что лес её принял и с ней не случится ничего плохого, девушка уже без оглядки зашагала по лесной тропинке, ровной как ковровая дорожка. Вскоре показалась стена, окружающая Ведовскую обитель и она, пройдя вдоль неё, оказалась у высоченных ворот.
Всё-таки Цветанке было немного страшно входить в обитель легендарных ведьм и она, собираясь с духом, остановилась у небольшой дверцы в воротах.
Не успела она постучать, как вышла высокая темноволосая девушка, которая по виду была её ровесницей или немного старше. Несмотря на простую крестьянскую одежду, с первого взгляда было ясно, кто она такая. «С такой красотой в поле не работают и навоз за коровами не чистят, — подумала Цветанка. — Да и материал у платья слишком дорогой, явно господский».
— Какая нужда привела тебя в нашу обитель? — спросила ведьма, глядя на оробевшую посетительницу ясными синими глазами.
Приветливое обращение подбодрило Цветанку, и она облегчённо перевела дух. «Слава Всемилостивейшему Аллаху! Кажется, никто не собирается сажать меня на лопату и отправлять в печь». Девушка низко поклонилась, но не успела она открыть рот, как дверца в воротах снова отворилась и оттуда выскочила девочка лет десяти.
Не обращая внимания на Цветанку, она обняла синеглазую ведьму и заглянула ей в лицо.
— Ма-а-м! Когда ты снова приедешь? — протянула она жалобным голоском.
— Аннет, кажется, я ещё никуда не уехала.
— Мамочка, а я уже соскучилась по тебе! Не уезжай или забери меня с собой! — взмолилась девочка, прижимаясь к синеглазой красавице-ведьме, и та в притворном удивлении приподняла брови.
— Да ты, моя милая, порядочная капризуля! Сама знаешь, что я не могу остаться, а ты должна учиться…