На лице де Фокса заходили желваки.
— Что-то ты слишком забывчив для слуги, — процедил он вполголоса. — Я ведь тоже могу быть забывчивым. Оплачивай свои расходы сам.
— Ну, что вы, сеньор граф! Бедному слуге уж и пошутить нельзя? — Вагабундо расплылся в льстивой улыбке. — Разве я плохо ухаживаю за вашим конём?
— Только из-за него терплю тебя, — буркнул де Фокс и улыбнулся девушке. — Не беспокойтесь. Деньги ваши, сеньорита.
— Спасибо!
Видя, что страсти поулеглись, Цветанка спрятала деньги в карман фартука и, воспользовавшись моментом, ускользнула от стола. Коротышка со смаком облизал ложку, и смерил де Фокса ехидным взглядом.
— Нужно было сразу сказать, что ты положил глаз на черномазку, тогда бы я не стал перебегать тебе дорогу. Только нафиг она такому красавчику, как ты? Давай доедем до деревни. Она большая и молодых баб там как грязи. Выбирай себе любую. Ты же знаешь, что благодаря ведьмам в королевстве Эдайн не очень строгие нравы, — он хитренько улыбнулся. — Надеюсь, ты не забудешь брата и дашь пару монет, а то без денег эти курвы долго ломаются. Это на тебя они вешаются гроздьями и готовы даже приплатить ради твоих прекрасных глаз.
— Ты мне не брат, — холодно произнёс де Фокс и принялся за еду.
В движениях графа сквозило изящество и неосознанная привычка к хорошим манерам — предмет постоянной зависти приора. Вздохнув, Вагабундо постарался не слишком громко чавкать.
Когда тарелки опустели, приор вопросительно глянул на того, кто числился его хозяином, а на деле был подчинённым. Вот только управлять им не было никакой возможности.
— Поедем в деревню, или здесь заночуем? — спросил он.
— Заночуем на постоялом дворе. Правда, я не уверен, что удастся снять комнату.
— Не беспокойся, у меня уговор с трактирщицей. — Вагабундо ухмыльнулся. — Тебе осталось всего ничего, только оплатить нашу ночёвку. — Приложившись к кружке с пивом, он разочарованно вздохнул. — Эх! Похоже, сегодня будет некому согреть мою постель. Трактирщица баба в самом соку, но уж слишком кочевряжится и своим девкам не даёт ходить на сторону. Оказывается, они её племянницы. — Он бросил заговорщицкий взгляд на молодого человека, чья красота словно магнитом притягивала женские взгляды. — По-моему, цыганка не относится к её родне, потому можешь смело действовать.
Де Фокс нахмурился, но промолчал. У стойки он заплатил трактирщице, и поднялся на второй этаж, где ему отвели комнату под ночлег. Коротышка тенью следовал за ним. Когда они оказались в небольшой уютной комнате, его поведение разительно переменилось. Если до того приор держался в тени графа, то теперь всем своим видом он давал понять, что главный он.
С важным видом Вагабундо прошествовал к кровати и, откинув покрывало, прямо в сапогах развалился на чистом белье. Видя это, де Фокс поморщился. «Вот свинья! Ведь в каждом движении сквозит, что это быдло из простонародья, но при этом корчит из себя господина. Зачем только такие скоты нужны Инквизиции?» — возмущался он про себя. Словно прочитав его мысли, приор повернул голову и из-под нависших бровей остро блеснули умные глазки.
— Курт, настоятельно советую заняться черномазкой. Желательно, чтобы она влюбилась в тебя как кошка. Впрочем, не мне учить тебя обращаться с женщинами.
— Зачем? Совсем недавно ты уговаривал меня ехать в деревню на поиски более подходящей грелки, — холодно отозвался де Фокс.
— Она нужна нам для дела. Видишь ли, я тут кое-что вспомнил. Та троица разбойников, перед тем как неудачно напасть на нас, болтала о встрече с интересной девкой, и твоя цыганка подходит под их описание.
— И что такого интересного в сеньорите? — не удержался граф.
Глазки приора торжествующе блеснули.
— А вот чего! По словам разбойников, она дочь ночной охотницы, которая прорвалась из-за ведьминского барьера. Один из них клялся и божился, что по молодости лет был лично знаком с отцом девушки. Они шли с караваном, и он исподтишка подпоил парня из халифата Перси — тот действовал ему на нервы своей трезвостью и бесконечными молитвами. С непривычки тот быстро захмелел и рассказал историю знакомства с женой. В полуживом виде он якобы подобрал её у самого ведьминского барьера и еле выходил, настолько девица была изранена. Когда же дурень из халифата прочухался, то на коленях умолял никому ничего не рассказывать. Тогда разбойник хорошо поживился за его счёт, содрав кругленькую сумму за своё молчание, — последние слова приор произнёс с нескрываемой завистью.