Она поставила на стол принесённый поднос с едой.
— Присаживайтесь, я вас покормлю. Смотрите, какой я вам принесла чудесный суп и жаркое с подливой, как вы любите. Есть ещё овощной салат и чай с мёдом, а на десерт сдобные пирожки с ягодами. Вкуснятина! Уж они-то удались на славу.
По комнате поплыли чудесные ароматы, но не вызвали аппетита у Аделии.
— Спасибо, Руника, — вежливо поблагодарила она. — Извини. Что-то я вымоталась до предела и ничего не хочу. Мне бы поспать…
— Э нет! Так дело не пойдёт! Ну-ка, немедленно за стол, если не хотите, чтобы я кормила вас с ложечки как маленькую!
— Эй! Чем так вкусно пахнет? — вдруг донесся слабый голос из алькова.
— О! Никак наш умирающий очнулся! — воскликнула трактирщица.
— Ещё бы! Такие запахи мёртвого поднимут из могилы! — Юлиан приподнялся на локте и громко сглотнул слюну. В животе у него громко заурчало. — Чёрт! Если меня сейчас не покормят, то я точно загнусь от голода.
— Не бойся, не помрёшь. Чай, я не изверг, чтобы загубить труды моей бедной госпожи. Она вытащила тебя, почитай, с того света, и теперь сама чуть жива, — сказала трактирщица, укоризненно глядя на юношу.
Намёк был понят. Юлиан повернулся к синеглазой красавице-ведьме и, прижав руку к сердцу, учтиво склонил голову.
— Страшно признателен вам, госпожа. Простите, за доставленные неудобства. При первой же возможности, я постараюсь искупить свою провинность. Если позволите, я буду вашим верным рыцарем!
Аделия неслышно вздохнула, припомнив, чем для неё обернулось его лечение.
— Ну, что вы, милорд! Не стоит благодарности.
— Прошу вас, госпожа, называйте меня Юлианом! — запротестовал юноша, устрашённый титулом милорда.
— Что ж, тогда я для вас просто Аделия.
— Рад нашему знакомству, госпожа! — церемонно произнёс Юлиан.
— Какой учтивый мальчик! — умилилась трактирщица. — Говорила же я вам, госпожа, что он из благородных. Можно я подвину столик к его кровати, и вы поедите вдвоём? Глядишь, аппетит молодого господина и вам придаст сил.
— Хорошо, — улыбнувшись, согласилась Аделия. — Заодно мы поболтаем о том и сём.
Последнее соображение пришлось не по душе Юлиану, но он промолчал, понимая, что в лице Аделии имеет дело со знаменитым племенем эдайновских ведьм.
Трактирщица засуетилась, устраивая их поудобнее. Она подвинула столик и накрыла его чистой накрахмаленной скатертью. Юлиан слегка приподнял бровь, заметив, что она ставит вычурные фарфоровые тарелки — из разряда тех, которые хозяйки достают только по случаю появления очень важных гостей — и рядом с ними кладёт начищенные до блеска увесистые серебряные приборы. Затем на столе появились массивные хрустальные кубки, тоже оправленные в серебро, изукрашенное растительным орнаментом и фигурками животных. В один из них трактирщица налила обычной воды, а в другой — густое почти фиолетовое вино, от которого терпко пахнуло незабвенной «Изабеллой». Приподнявшись в кровати, Юлиан сел и вопросительно посмотрел на ведьму, которая с усталым видом опустилась на стул, услужливо отодвинутый трактирщицей.
— Правильно я понимаю, что вино предназначено для меня? — Получив согласный кивок, он схватил кубок с вином и одним махом осушил его до дна. — О Господи! Я даже не подозревал, что меня так мучает жажда, — выдохнул он и его глаза довольно заблестели. — В чём дело? — спросил он с недоумением, видя, что женщины многозначительно переглянулись. — Прошу прощения, если я по незнанию чем-то нарушил этикет…
— Нет, вы ничем его не нарушили, — сказала ведьма, но в её голосе прозвучал заметный холодок. Она щёлкнула пальцами и по её знаку трактирщица подлила ему в кубок вина. — Да вы пейте, пейте! После такого тяжёлого ранения вам это полезно.
Юноша взял кубок и заколебался, глядя на женщин. Неизвестно почему их дружелюбие кануло в Лету, особенно это было заметно по лицу трактирщицы. Ведьма владела собой несравненно лучше, но он не обманывался. После его слов обе кардинально поменяли своё отношение к нему и явно не в лучшую сторону.
— Что случилось? — спросил он напрямик. — Честное слово! Я не понимаю.
— Юлиан, вы последователь Единого?.. Сознайтесь, вы католик?
— Нет, я православный, — ответил он осторожно. — А что? С этим есть какие-то сложности?
«Блин! Терпеть не могу все эти религиозные разборки! Но вроде бы я не замечал, чтоб в Эдайне как-то предвзято относились к христианской вере, — пронеслось в его голове. — С другой стороны, у ведьм могут быть конфликты с конкурентами…»