Насладившись этой маленькой местью, Юлиан наконец-то соизволил заговорить:
— Ну, и давно ты знаешь этого типа?
Цветанка обернулась.
— Господина Курта?
Комкая в руках чистую тряпку, заменяющую ей кухонное полотенце, она виновато улыбнулась.
— Я помогала Рунике в трактире, и он был настолько любезен, что защитил меня от нападок того мужчины, что был с ним в коридоре…
— Любезен, говоришь? — протянул Юлиан издевательским тоном. — Ну-ну! У вас это так называется?
— Что?! — Намёк был более чем прозрачен и, охваченная волнением, девушка страшно смутилась. — Юлиан! Что такое ты говоришь?! Между мной и господином Куртом ничего нет! Клянусь Аллахом Всевидящим и Справедливым!
— О! Правильно говорят, что на воре шапка горит!
— Ты неправильно всё понял!
— Ой, вот только не нужно отпираться и лить крокодиловы слёзы! Иначе с чего бы этому господину Курту хватать тебя за руки, и это при живом-то муже!
Юлиан хотел было добавить, что встреча в коридоре была не случайной, и они сговорились его убить, но у него не повернулся язык произнести столь явную ложь. Видя, что девушка вот-вот заплачет, он стукнул кулаком по столу.
— Ну чего встала? Я есть хочу!
От его окрика Цветанка вздрогнула и бросилась к столу. Наполнив тарелку разнообразными закусками, она попятилась прочь и застыла поодаль. Юлиан взялся за еду, но не предложил ей сесть, хотя видел, что она тоже голодна и еле держится на ногах после всего что с ними приключилось за день. И хотя его мучили угрызения совести, — ведь своим вмешательством девушка спасла ему жизнь не только от разбойников, но и от воинственного «викинга» — внутренний бес заставлял его молчать.
Сам не понимая почему, Юлиан злился, а может, не хотел понимать. Перед его внутренним взором неотступно маячила картинка, где «викинг» и его фиктивная жена держатся за руки. Вот только он никак не мог понять, на кого из них конкретно злится, и потому сейчас отыгрывался на Цветанке.
Наконец он не выдержал и приказал ей сесть за стол. Девушка подчинилась, но не прикоснулась к еде. Она сидела, опустив голову, но плечи держала прямо, и у него окончательно пропал аппетит. «Тихая, но упрямая как ослица!» — сердито подумал он и снова не выдержал характер.
— Да, ладно тебе дуться, цыплёнок! — в его голосе зазвучали жалобные нотки. — В конце концов, могу я хоть немного приревновать, как положено мужу? — Юлиан беззлобно улыбнулся. — Ладно, чего уж там говорить! Женщины такой народ, что их ни на секунду нельзя оставить без присмотра. Стоит только отвернуться, и они уже строят глазки другому. Но от тебя, Цветана Ивьевна, я такого легкомыслия не ожидал. Не успели пожениться, как ты уже вовсю вертишь хвостом: то разбойники за тобой увяжутся, то придурковатые блондины!
Не поднимая глаз, девушка потянулась к плошке, от которой шёл одуряющий запах специй.
— Хочешь подливки? — тихо спросила она.
— Хочу! — обрадовался Юлиан, поняв, что им же нагнанное напряжение понемногу рассеивается. — Лей больше! Я обожаю базилик, — распорядился он.
А когда с едой было покончено, и Цветанка собрала пустую посуду со стола, он огорошил её неожиданным вопросом:
— Слушай, а ты не хочешь развестись? Ведь у вас мусульман это просто, сказал три раза «талак» и вот она — долгожданная свобода!
На этот раз он всё же добился своего, посуда вместе с подносом грохнулась на пол.
— Вот-вот! — понимающе закивал Юлиан. — Я так и думал, что ты втюрилась в Курта, — он усмехнулся, припомнив, какое впечатление «викинг» произвёл на него самого. — Ну, да! В такого безумно красивого парня сложно не влюбиться, — мечтательно добавил он. Когда его взгляд сфокусировался на изумлённом личике девушки, он деловито добавил: — Ну, что? Кто скажет талак ты или я? Давай, это сделаю я. Ведь ты у нас скромница и будешь бог весть сколько ломаться, прежде чем признаешься, что неравнодушна к своему «господину Курту», — передразнил он и вскочил со стула. — Талак!..
— Нет! — выкрикнула Цветанка.
— Что, нет? — не понял Юлиан.
С его точки зрения «викинг» был идеален, как мужчина, и он считал, что сравнение с ним явно не в его пользу.
— Полно смущаться, цыплёнок! — сказал юноша доброжелательным тоном. — Так называемый «господин Курт» положил на тебя глаз. Признайся уж, что он тебе нравится больше чем я, но тебе мешает наша дурацкая женитьба…
— Нет!
Юлиан начал сердиться, воспринимая упорство девушки как жеманство скромницы.