Де Фокс брезгливо поморщился.
— Подлая у тебя натура, Жоло. Во всём ты видишь грязь. И зачем, по-твоему, женщине совращать женщину?
— Как зачем? — вытаращил глаза приор. — Конечно же, это дьявольские происки! Вы же знаете, сеньор, что женщины слабы и падки до всего необычного, а так называемый муж нашей цыганочки та ещё штучка.
— Вот оно как! Госпожа ещё и совратительница! — граф неспешно допил вино и аккуратно поставил бокал на стол. — Ври да не завирайся! Я же не слепой и вижу, что её привлекают мужчины, — холодно сказал он и вперил в собеседника недобрый взгляд.
Преисполнившись важности, приор перекрестился и поцеловал крест.
— Увы, сеньор, дела обстоят намного хуже. Женщина, которую вы считаете госпожой, продала душу дьяволу, чтобы превратиться в мужчину. Жаль, что мы не у себя дома в Кордовском халифате, — произнёс он с сожалением и, поджав губы, непримиримо добавил: — Дьявольскую ловушку нужно как можно быстрей обезвредить, очистив грешницу посредством огня. Иначе она затянет невинные души в адскую пучину, если уже не затянула.
Приор бросил косой взгляд на графа в ожидании его реакции. Он видел, что тот ему не верит.
— С чего ты взял, что мальчишка раньше был женщиной?
— Он сам в этом признался.
— С чего бы вдруг?
— Так он не мне признался, а нашей цыганочке, а я подслушал их разговор. В общем, хотите — верьте, хотите — нет, но её муж настоящий похотливый инкуб. Вряд ли он по доброй воле выпустит бедную девушку из своих лап. — На лице приора появилось нешуточная тревога. — Что будем делать? Писания гласят, что демон очень опасен. Вдруг он покусится на наши души? — понизил он голос и, опасливо оглянувшись, снова закрестился.
— Если это действительно инкуб, то нашим душам ничего не грозит. Они только распутничают, соблазняя невинных.
— А если это настоящий демон?
— Не вижу проблемы. Убью мальчишку и все дела, — процедил помрачневший граф.
— Может, не будем ждать и прямо сейчас его того? — приор выразительно провёл ладонью по горлу и с воодушевлением добавил: — Такое благочестивое дело втройне зачтётся на небесах.
— Нет! Я должен сам убедиться, что ты не лжешь.
— Зря не верите, сеньор. В таких вопросах между братьями ордена не может быть обмана.
В голосе Вагабундо прозвучали предостерегающие нотки. Он был серьёзен как никогда, но де Фокс не хотел расставаться с мыслью, что красавец-юноша всё же переодетая женщина.
— ?Con mil diablos![1]— вспыхнул молодой человек. — Пошёл вон, Жоло! Ты снова забываешься!
Обиженный Вагабундо выскользнул за дверь. «Высокомерный ублюдок! Ведь я забочусь и о его душе тоже!» Он снова прокрался в чуланчик с метёлками и, расчистив себе местечко, постелил куртку. «Отлично! И денежку сэкономлю, и посплю в тепле». Он довольно вздохнул и свернулся клубком, устраиваясь поудобнее. Но выспаться ему не удалось: на заре его разбудила громкая ругань. Руника, обнаружив неучтённого постояльца, вооружилась метлой и гнала его до самого низа.
Выставив приора за дверь, рассерженная трактирщица погрозила ему вслед кулаком.
— Прощелыга! Вор! Ишь пристроился на дармовщинку! Я тебе покажу, как без моего ведома пользоваться ночлегом. Ну, чего встал? Колотушек мало? Так я сейчас добавлю!
— Вот дурища! И чего разоралась? Будто от неё убудет, если я переночую в доме, — проворчал Вагабундо и, прихрамывая, отправился досыпать на сеновал.
Иезуит вклинился между двумя оглушительно храпящими караванщиками и, стянув с них одеяла, закрыл глаза. Пригревшись, он повернулся на спину и басовитое крещендо, рвущееся из его носоглотки, вскоре возглавило мощный хор храпунов.
Грохот и громкая ругань разбудили де Фокса. «Поделом тебе, плут! — подумал он, с удовольствием слушая жалобные причитания и оханье приора, которого трактирщица безжалостно лупцевала. — И куда ему столько денег, если он их всё равно не тратит? Ведь только у меня под разными предлогами вытянул порядочную сумму, и это не считая очень приличного жалования, которое ему выплачивает орден».
Больше ему не спалось и он, поднявшись, налил воду в таз. Всего-то пару раз порезавшись, он вытер пену и, приведя себя в порядок, спустился на первый этаж, где располагался трактир.
Из приоткрытой двери кухни тянуло такими соблазнительно вкусными запахами свежего хлеба и жарящегося мяса со специями, что проголодавшийся граф без промедления подозвал к себе одну из девушек, хлопочущих у плиты.
В ожидании пока ему принесут завтрак, де Фокс вышел в полутёмный зал и закашлялся, хватанув полной грудью дымного воздуха — виной тому был камин, который впервые растопили после лета. Он направился было к облюбованному столу, и тут обнаружил, что он в трактире не один.