Подойдя к юноше, он без лишних слов сдёрнул шляпу с его головы и поражённо чертыхнулся. С испачканного потного лица на него глянули приметные янтарные глаза, которые он узнал бы из тысячи похожих глаз. «Ах ты, сучка!» Сработали рефлексы, и его кулак врезался в поджарый живот мнимого юноши. Раскаяния майор не почувствовал, хотя считал непорядочным бить женщину — без крайней на то необходимости. Просто в его сознании никак не укладывалось, что это чудовище, выполняющее тяжёлую работу наравне с грузчиками и глядящее на него с решительностью бывалого спецназовца, и есть та самая малышка из досье, которая сумела потеснить в его сердце незабвенную Одри Хёпберн.
Последний удар по образу беспомощной богатой красавицы, нуждающейся в защите, нанесло всё то же чудовище. Перестав разевать рот, мнимый юноша выпрямился и с остервенелым видом набросился на своего обидчика. С флангов его поддержали товарищи. «Мать вашу!.. Никак наших бьют!» — взревели грузчики и тоже полезли в драку.
Несмотря на отвагу трудового люда, победа осталась за профессионалами. Беглянка очнулась уже в камере, которую освещала тусклая лампочка, висящая под самым потолком. Единственный выход из бетонной коробки перекрывала мощная стальная дверь, из-за которой не доносилось ни звука.
«Блин! Кажется, влип по полной! А я уж было размечтался, что обо мне забыли!» Юлия Соколовская продолжала думать о себе в мужском роде, хотя в этом больше не было нужды. Но за три года она настолько вжилась в роль, что даже в мыслях не допускала думать о себе как о девушке.
Постанывая от боли в избитом теле, девушка перетекла в сидячее положение. Сняв шляпу, которая почему-то снова оказалась на её голове, она с чисто женской грацией взъерошила короткие волосы и её взгляд устремился туда, где находились наблюдатели.
Михайлыч и его непосредственное начальство, поражённо переглянулись. Внешне ничего не переменилось, одежда и облик остались теми же самыми, но юноша со склада бесследно исчез, уступив место необычайно привлекательной девушке, и это невзирая на следы побоев на лице.
Конечно, эта Юлия Соколовская резко отличалась от той девочки, что глядела на них с фотографий и съёмок трёхлетней давности. Теперь в отточенных экономных движениях девушки сквозило изящество хорошо тренированного тела, а на лице лежала печать непоколебимой уверенности, с некоторой долей холодной отстранённости. Возможно, такое ощущение возникало из-за её глаз, похожих на глаза хищной птицы. Ведь по всему чувствовалось, что у девушки лёгкий нрав, и её чётко очерченные губы в любой момент готовы сложиться в улыбку — даже сейчас, когда они разбиты и кровоточат, а общее положение хуже некуда.
— Матерь божья! Свят, свят! Чур меня, нечистая сила! — Михайлыч истово перекрестился.
— Брось! — снисходительно проговорил директор отдела безопасности той самой корпорации, что де-юре принадлежала Юлии Соколовской, и который лично возглавлял группу по её захвату. — Просто нам попалась гениальная актриса…
Глаза девушки встретились с его глазами, и он умолк на полуслове.
Юлия Соколовская действовала по наитию, но угодила в самое уязвимое место, — ведь мужское сердце не камень. На смену красавице Одри Хёпберн из фильма «Как украсть на миллион» тут же пришла не менее прекрасная Анжелина Джоли, в роли умной и решительной миссис Смит, которая гораздо лучше отвечала запросам слуги двух господ. И тогда майор впервые пожалел, что не отклонил заманчивое предложение, что лишило его возможности вывести девушку из-под удара. За те деньги, что давали за её поимку, его выдали бы собственные сотрудники. «А затем пристрелят за компанию с девчонкой», — уныло подумал он.
Ошеломлённый директор прерывисто выдохнул, поняв, что пауза затянулась.
— Не грузись, Михалыч! — он криво улыбнулся. — Честно! Старик, не родилась ещё та юбка, которая сможет меня захомутать.
Михалыч отвёл взгляд и неловко заёрзал на стуле.
— Да ладно вам, Александр Владимирович! Разве ж я не понимаю? Ваше дело ещё молодое, а тут такая красота.
— Я себе не враг, да и жить этой красоте осталось считанные дни, — резко сказал директор, и тут зеркало, которое исправно давало обзор камеры пленницы, мигнуло и его затянуло громадным бельмом. Невозможный фокус для обычного поляризованного стекла.
Коротко выругавшись, директор вскочил на ноги.
— Живо группу к камере Соколовской! — рявкнул он и, схватив оружие, бросился вон из смотровой.
Михалыч, выполнив приказ, кинулся следом за начальством.