Мать прощала им любые шалости. Единственно, чего она не переносила — это пение. Слыша его, она сразу же уходила прочь. И обидней всего от этого было маленькой Цветанке, которой люди говорили, что она поёт как ангельская пери. И лишь Миланика, заслышав чудесный голос дочери, хваталась за голову и кричала, чтобы она прекратила терзать её душу. Девочка не хотела огорчать свою горячо любимую мать и постепенно отучилась петь, даже наедине с собой.
Но то, что сейчас беспокоило девушку, начиналось тогда, когда отлучки главы семейства приходились на полнолуние. С наступлением сумерек Миланика всё чаще металась по дому и, что-то невнятно бормоча, дико сверкала глазами. Кода напуганные дети начинали плакать, она выскальзывала на улицу и возвращалась лишь под утро — спокойная и довольная. Как-то раз Цветанка решила проследить за матерью, но не смогла угнаться за ней. Она скрылась в лесу и, вернувшись, сразу же сняла с себя одежду и взялась за стирку; но девочка заметила, что вода в корыте окрасилась в красный цвет.
Цветанка не хотела думать, что это означает, но после того как она узнала о том, что её мать родом из Ночного королевства, ей было уже сложно отмахнуться от тех мыслей, которые поневоле возникали в её голове.
Заметив, что спутница приуныла, Юлиан некоторое время посматривал на неё, а затем протянул руку и ободряюще сжал её узкую ладошку. Он видел, девушку что-то беспокоит, но ни о чём её не расспрашивал, ожидая, когда она сама доверится ему и всё расскажет.
По дороге им попался небольшой мостик. Дойдя до его середины, юноша облокотился на перила и посмотрел вниз. Сквозь прозрачную воду спокойной речки просвечивала разноцветная галька, а на тёплом мелководье, насквозь пронизанном солнечными лучами, плавали стайки юрких мальков. Всё это живо напомнило ему самую счастливую пору детства, которая в его памяти была неразрывно связана со временем, проведённым в деревне у бабушки Антонины Марковны.
Юлиан повернулся к девушке.
— У тебя не завалялось немного хлебных крошек?.. Нет? Ну, и ладно. — Он лёг на перила и заглянул под мост. — Ух, ты! Гляди, какая здоровенная рыбина прячется за камнем! Жаль, что нет удочки!
Видя, что он увлёкся и всё сильней наклоняется к воде, Цветанка поспешила поймать его за куртку и потянула назад.
— Слазь, а то свалишься! — сказала она, обеспокоенная тем, что речка мелкая и он может упасть на камни.
Когда Юлиан внял её предупреждению, девушка успокоилась и облокотилась на перила рядом с ним. Видя, что он пребывает в благодушном настроении, она не утерпела и завела разговор о матери — мол, неужели ему всё равно, что она из Ночного королевства?
— Не вижу в этом трагедии, — юноша лукаво улыбнулся. — Боишься, что я тебя брошу из-за клыкастой матушки?.. Ладно-ладно, не грузись! Я же пошутил, — он проницательно глянул на Цветанку. — В твоей матери было что-то такое, что теперь тебя беспокоит? Ты потому приставала к ведьме?
— Да, — созналась она и, собравшись с духом, рассказала ему о странностях Миланики.
— И это всё? — хладнокровно поинтересовался Юлиан, когда она замолчала и уставилась на воду, не смея взглянуть на него.
— Разве этого мало? — ожидая неминуемого приговора, Цветанка наконец осмелилась посмотреть на юношу и растеряно захлопала глазами, когда тот фыркнул, а затем не выдержал и рассмеялся.
— Ох уж эти вампирские страсти-мордасти! Цветик, не будь дурочкой. По себе знаю, что на селе ничего не утаишь. Будь твоя мать вампиром, обязательно поползли бы слухи.
— А вдруг она была очень осторожна и специально не трогала наше село и окрестности?
— Не забивай себе голову всякими глупостями! Ерунда всё это! Ни ты, ни твоя мать не вампиры, — Юлиан нетерпеливо потянул её за собой. — Идём быстрей, а то ещё кто-нибудь доберётся до наших вещичек.
Они прошли по просёлочной дороге, а затем наугад свернули на одну из тропинок. Спустя некоторое время девушка всё же не утерпела и вернулась к прежней теме.
— Почему? — спросила она, глядя себе под ноги. — Почему ты уверен, что я и моя мать не вампиры?
— Всё никак не успокоишься? — Юлиан насмешливо фыркнул. — Ты-то чего переживаешь? Это мне нужно бояться. Вдруг однажды ты набросишься на меня и выпьешь всю мою кровушку до капельки! Придётся теперь на ночь укутывать шею шарфом.