При виде белых островов, колышущихся на воде, Цветанка захлопала в ладоши. Она до последнего не верила, что осенью возможно такое чудо.
Погода стояла замечательная, солнечная и тихая, и Юлиан полез в воду. Как он ни уговаривал, девушка не соглашалась плыть вместе с ним за лилиями, отговариваясь тем, что до смерти боится «живого волоса». Пришлось ему лезть в воду в одиночестве. Набрав целую охапку хрупких словно восковых цветов, он вручил их Цветанке и мощными гребками устремился к дальнему берегу. Она не сводила с него восторженного взгляда, удивлённая его необычно быстрым передвижением, — само собой, девушка не имела понятия о спортивных стилях плавания, как все деревенские, она плавала либо на спине, либо по-собачьи загребая воду.
Когда Юлиан выбрался на берег, она водрузила ему на голову венок из лилий. Другой венок уже красовался на её пышных волосах. Трясясь от холода, юноша заявил, что вот теперь-то он выглядит самым настоящим утопленником — мол, к посиневшей коже веночек из лилий ему в самый раз. Корча страшные мины, он вытянул руки и, завывая, двинулся к девушке. Вскрикнув от притворного ужаса, она бросилась бежать. Смеющаяся девушка, ловко избегающая его рук, выглядела такой счастливой, что он вдруг пожалел, что у него нет с собой ни кинокамеры, ни фотоаппарата.
Одежда, разложенная на камнях, горячих от солнца, вскоре высохла, и они засобирались в обратный путь. Жалея быстро вянущие цветы, Цветанка опустила венки из лилий обратно в воду. А когда молодые люди скрылись в подлеске, по тёмному зеркалу прошла рябь, и на его поверхности показалось мертвенно-бледное личико в ореоле спутанных зелёных волос. Русалка протянула к венкам тонкую руку, и они медленно закружились. Вслед за первой показалась головка ещё одной русалки. Она схватила венки и, заливаясь серебряным смехом, пустилась наутёк от раздосадованной подруги. Немного поиграв, русалки утянули их на глубину. Юлиану очень повезло, что его поздно заметили, иначе его постигла бы та же участь. Неравнодушные к красоте русалки обязательно утащили бы его к себе на дно.
На обратном пути им снова встретилась та же поляна, и Цветанка собрала огромный букет. Юлиан тоже собрал целую охапку полевых цветов и, принюхавшись, вдруг удивился своему равнодушию к их хрупкой красоте. Он покосился на девушку — затаив дыхание она осторожно расправляла лепестки, стремясь придать букету законченный вид. «Вот-вот! В свою бытность Юлькой, я бы тоже прыгал от восторга. Чёрт знает что творится! Если и дальше так пойдёт, то хана тебе, моя девочка. Похоже, гормоны на полном серьёзе переделывают тебя в мужика… Чушь! Не может быть!.. А давай проверим!»
— Эй, Цветик! — перехватив цветы одной рукой, другой он по-хозяйски обнял девушку за плечи. — Конечно, я рад, что ты от меня без ума, но всё равно не понимаю, почему тебе не нравится граф де Фокс…
— Почему не нравится? — удивилась Цветанка, отчего-то не смутившись от его жеста. — Очень даже нравится! — она улыбнулась. — Что ни говори, а господин Курт очень красивый и галантный мужчина. Перед таким сложно устоять. Как женщина женщину, тут я тебя понимаю…
— Чего?! — рассердился Юлиан, не ожидавший такого предательства. — Да что в нём хорошего? Надутый индюк вот он кто твой разлюбезный господин Курт!
— Но ведь ты сам…
— Что сам? — разозлился он. — Намекаешь, что я слабак и трус, как ты наболтала трактирщице?
— Клянусь Аллахом, Всемогущим и Всевидящим, я ничего плохого не говорила про тебя! — Цветанка бросилась за уходящим юношей. — Юлиан, постой! Куда ты так бежишь?
— Найду куда!.. А ты давай, отправляйся к своему господину Курту! — Он махнул рукой. — Давай, давай! Беги! Куда уж мне тягаться с этим скопищем мужских достоинств!
— Прости! Я не хотела тебя обидеть! — с отчаянием закричала Цветанка и… с размаху угодила в объятия юноши.
— Тсс! — призывая её к молчанию, он прижал палец к губам и потянул вниз. — Видишь? — С тревожным выражением на лице он показал ей глазами на дорогу, по которой шла толпа угрюмых крестьян, многие из которых были с вилами и кольями.
— Да! И что? — Цветанка удивлённо воззрилась на юношу, не понимая причины его беспокойства.
— Да тише ты! Сначала послушай!
Крестьяне шли молча, но впереди толпы бежали мальчишки, а среди них, кривляясь, скакал племянник трактирщицы и громко выкрикивал: «Смерть кровососам!»
Перепуганная девушка прижала ладонь ко рту.
— О Аллах! Не может быть!
— Не шевелись! Не дай бог заметят, — чуть слышно прошептал Юлиан, прижимая её к земле. — Блин! Зачем ты напялила эти пёстрые тряпки? Светишься как светофор, только слепой тебя не заметит.