Он даже не стал включать свет, хватало того тусклого, который проникал из коридора, хотя он мог бы сориентироваться здесь и в полной темноте. Операционный стол, капельницы и остальное оборудование очертились зловещими строгими силуэтами. Здесь ничем не пахло, от этого ему всякий раз становилось ни по себе. Даже сейчас, когда он быстрым шагом пересекал стерильную комнату, создавалось впечатление, что он и сам в некотором роде черно-белая крыса с угольными смеющимися глазками.
Тяжелая дверь «холодильника» поддавалась неохотно. Он всякий раз боялся, что она захлопнется, когда он будет находиться внутри, поэтому, когда заходил, оставлял ее приоткрытой.
Его обдало холодом. Яркий желтоватый свет резал привыкшие к темноте глаза, но он довольно быстро привык, щурясь и мечась взглядам по ряду ларей-холодильников.
Он знал, что увидит. Ватные ноги плелись, оттягивая момент. Шаг другой и он стоял у среднего холодильника стены по левую сторону от него. Руки легки на гладкую белую крышку.
Очевидного не избежать.
Он вздохнул и дернул за ручку.
Только в одном из трех контейнеров лежало пару пакетов с кровью, остальные два отсека были пусты. Теперь, когда его опыт увенчался успехом, запасы были на исходе.
Он еще немного постоял так, неотрывно глядя на оставшиеся багровые пакеты. Добыть такую кровь – нелегкая задача, не так уж и просто выловить ее обладателей. Теперь, когда он нашел действующую формулу, прав на ошибку оставалось немного. К тому же, человек – не крыса, тут нужна совсем другая дозировка, а может быть понадобится даже слегка видоизменить состав.
Теперь, когда у него получилось, все только начиналось. Он чувствовал, что сделал первый, самый сложный и важный шаг на пути к поставленной цели. Внутри него полыхал азарт предвкушения. Уже от одной мысли, сколько ночей он просидит, чтобы подготовить все необходимое, довести до идеального состояния для нового, ключевого, эксперимента, чесались руки. Он мог бы начать приготовления уже сейчас, запасов все еще хватало для нескольких ампул сыворотки, но он всегда был тревожником, а потому считал, что лучше перестраховаться и пополнить запасы на случай того, что что-то пойдет не так. Именно поэтому сначала необходимо сделать еще одну вещь.
Он выудил из кармана халата телефон и набрал привычную комбинацию цифр. Как только ему ответили, он не без гордости заявил.
– Нам предстоит хорошая охота.
Тоша 1. Не напрасно шла гроза*
2
Голубые глаза пристально всматривались в лицо с тёмного экрана телефона. Светлые брови предостерегающе свелись к переносице и рот, скалясь, обезображено зарычал. Тоша резко швырнул телефон от себя подальше – на другую сторону кровати, и только тогда понял, что тот был выключен, а рычал он сам.
Телефон обиженно квакнул. Экран ожил, демонстрируя новое сообщение. Он лишь мельком взглянул в его сторону, чтобы по силуэту и сочетанию цветов на «аватарке» понять, от кого оно, и, потеряв всякий интерес, распластался на кровати.
Это была не Алиса. Значит, она всё же обиделась за то, что он поедет на эту чёртову базу.
«И дёрнуло же ей сказать об этом!»
Тоша растер руками лицо и перевалился на живот, уткнувшись носом в одеяло. Нужно было срочно что-то делать. Не поехать он не мог, потому что пообещал Мишке составить компанию – бедолагу просто бы не пустили никуда без его присмотра, а он очень хотел показать себя во всей красе в новой компании. Всего сутки, чего обижаться? Не знал бы он Алису, просто подумал бы, что ей обидно, что он едет без неё, но она всегда презирала подобные мероприятия, да и правда бы никуда её не пустили.
«Пойти поговорить с ней что ли?»
С таким подходом тебе только милостыню просить.
Эта мысль показалась ему настолько несвойственной для себя, будто её сказал кто-нибудь другой, сидевший с ним в комнате. Мишка как пить дать мог такое ляпнуть! Тоша даже успел подскочить и разозлиться, но тут же осел обратно на кровать, когда осознал, насколько глупо он выглядит. В комнате кроме него никого не было. Кроме того, он и не произносил ничего вслух.
И всё же мысль явно будто бы принадлежала ни ему, хотя бы потому что он бы не стал искать такие слова, как «милостыня». Куда проще было бы назвать себя «идиотом» или подумать о том, что это «дурацкая идея». Ещё и прозвучало эта «милостыня» так язвительно!