А теперь лавиной на голову… и другие части тела… обрушивается осознание, что мной заинтересовался великолепный мужчина, к которому меня саму тянет с ужасной силой. Я никогда не страдала самообманом. Велиару ни за что не скажу – но себе-то должна признаться. С ума схожу от его рук на моём теле, от восхищённых взглядов, от осторожно изучающих пальцев. Как будто всю жизнь жила с повязкой на глазах – а вот теперь он снял её и показывает, что есть ещё другой мир. Тот, которого я не знала. Прекрасный мир, где я – величайшая ценность, за которой можно и на край света отправиться. Такая, которой можно восторгаться, которую можно хотеть до умопомрачения.
И всё это смертельно опасно для меня.
Я не боюсь его ни секунды – я до одури боюсь себя в его руках.
Его ладонь игриво дёргает туго стянутую завязку халата, проникает под неё, ложится на живот так, что лишь тонкая ткань сорочки отделяет её от обнажённой кожи.
- Такая нежная… такая горячая… сводишь меня с ума.
А потом его ладонь медленно движется вниз.
- Стой!.. – шепчу испуганно.
Он останавливается, замирает на доли мгновения. А потом убирает руку, берёт меня за плечи и разворачивает к себе лицом.
- Маленькая трусиха. Прекрати уже меня бояться.
Вижу лишь смутные очертания его фигуры, его лица над собой. Но то, как мягко держит, как ласково отводит волосы с лица, как неожиданно нежно говорит… в очередной раз лишает меня защиты и разбивает мою броню в хлам.
Велиар задерживает ладонь на моей щеке.
- Не бойся, сегодня ничего не будет. Я не готов расстаться с тобой так быстро.
- Тогда дай мне уйти…
Даже в темноте вижу, что он улыбается.
- И лишить себя такой прекрасной возможности узнать ещё парочку твоих секретов? У тебя их так много, Мышка. Я намерен разгадать все.
Собираюсь ещё что-то возразить.
Но в темноте его губы находят мои. И сладкий, болезненно-томный и неспешный поцелуй заставляет растерять последние аргументы.
Поцелуй – это безопасно, это уже знакомо. Это то, что не переходит черту… и усыпляет бдительность.
Ладонь Велиара ныряет под воротник моего халата и ложится на грудь поверх сорочки.
Я разрываю поцелуй и упираюсь лбом ему в плечо. Шорох моего дыхания в темноте. Жар его ладони. Мы недвижны, словно канатоходцы над пропастью, где каждое неверное движение – смерть.
Я всегда думала, что такое – унижает женщину. Но в голосе Велиара - почти благоговение.
- Идеальная. Как будто кто-то создал тебя специально для меня.
Большим пальцем осторожно касается тугой вершины. Едва успеваю задавить мучительный стон. Всё тело сжимает спазмом, внутри закручивается всё быстрее воронка огненного смерча, которую мне так и хочется обрушить прямо на инкуба, чтоб отомстить за то, что он творит с моим бедным телом.
Не отказываю себе в таком удовольствии, тем более, что держать это в себе больше нет сил. Горячая волна мгновенно перетекает из меня – в него. И я могла бы тешить себя иллюзией, что всё лишь показалось, и это моя богатая фантазия – но в тот же миг, как она добирается до Велиара, он отзывается эхом моего стона сквозь зубы.
Вдавливает меня в стену резким толчком бёдер, сжимает грудь сильнее.
А потом опускается вниз.
И раньше, чем успеваю запротестовать, отгибает кружево сорочки вниз, освобождая сосок.
Проводит языком.
У меня подгибаются колени, но он держит за талию крепко. Под спиной по-прежнему дверь – так близко спасение, но так безнадёжно далеко, когда нет силы воли, чтоб спасаться.
Широкие горячие плечи под моими ладонями. Гладкая кожа, твёрдые мускулы тренированного хищника. Вкрадчивая дерзкая ласка. Такое острое наслаждение, от которого меня бросает в дрожь.
Втягивает сосок в рот, посасывает, выпускает с влажным звуком. Очерчивает языком влажную дорожку по кругу, по чувствительным бугоркам. Ночная прохлада тут же выстуживает кожу, и сочетания жара и холода сводит меня с ума, ослепляет, заставляет вздрагивать и трепетать в ответ на каждое прикосновение – и бояться и ждать с мучительным нетерпением следующего. И выгибать спину, и подаваться навстречу, и подставляться умелым ласкам, замечая в смятении, как странно реагирует тело, как влажно становится там, внизу.
Его пальцы мнут грубое дешёвое кружево, стискивают в кулак так, что скоро порвут. Его плечи под моими ладонями напряжены, словно камень. Его губы и язык всё ближе подталкивают меня к пропасти, каждым жадным, протяжным, с ума сводящим движением.