- Дело в том, что я… девственница, и…
- Я понял это в первый же миг, как меня коснулось твоё Пламя. Когда ты только посмотрела на меня в первый раз.
Он снова сбил меня с мысли, но я постаралась взять себя в руки и продолжить. Под таким взглядом, который словно продолжал трогать там, где только что были его руки и губы – это было более чем непросто.
- И поэтому я боюсь. Это для тебя всё повторяется тысячи раз, а для меня… для меня ты первый.
Он слушал меня не перебивая, и я видела, что слушает серьёзно. Боже, ну почему он… такой. Слишком хороший для безжалостного хищника. Слишком большой соблазн.
- И поэтому я не хочу, чтоб всё случилось на каком-то диване в гостиной моих работодателей. Пусть это будет моя постель. Запертая на ключ дверь. Только мы, без страха, что кто-то ворвётся в самый неподходящий момент. И… и… я бы хотела принять ванну.
Он молчал так долго, что я решила – бесполезно взывать к его милосердию.
- У тебя полчаса. Если через полчаса будешь не готова – разделю ванну с тобой.
Я торопливо натянула остатки рукавов на плечи, закрывая подранный корсаж локтем, и поспешила к двери. У самого порога вздрогнула, когда он меня окликнул.
- Эй, Мышка!
Медленно обернулась. Неужели он меня в чём-то подозревает?
- Скажи, что хочешь меня так же сильно, как я тебя. Скажи, чтоб я тебя отпустил.
Я проглотила комок в горле. Прикрыла на мгновение глаза.
Вспомнила его жадные поцелуи. Его губы на моей груди. Вспомнила, как металась по постели, не в силах сдержать разочарованного стона, ругая себя последними словами за то, что я такая принципиальная и правильная дура.
- Я безумно хочу тебя, Велиар.
Он помолчал.
- Хорошо. Я тебе верю. У тебя есть полчаса, Эрни!
Я отвернулась и вышла из комнаты, воздух которой был раскалён и пах нашим желанием.
Как жаль, что я такая принципиальная и правильная дура.
Я буду скучать по тебе, Вел.
Но ни мой хозяин, ни ты больше не будете смотреть на меня как на вещь, которой можно пользоваться как угодно, не спрашивая, чего хочет она.
Я мчалась по коридору, вытирая ресницы, когда столкнулась с Роуз.
Она смотрела на меня, вытаращив глаза и разинув рот.
Я только на секунду притормозила, сверкнув на неё глазами.
- Чтоб ты знала, Рози, я ведьма! Самая настоящая! И если ты станешь трепать своим поганым языком, если хоть одна живая душа узнает, что тут произошло – я тебя прокляну! У тебя выпадут все волосы и грудь отвиснет до самых колен. Поняла?!
Она судорожно закивала головой, и я побежала дальше.
Саквояж уже собран. Деньги в нём.
Осталось забежать в свою старую комнату – платья по-прежнему там, в шкафу на вешалках. Все два. Есть во что переодеться. Старенькое, но ещё приличное пальто и пара крепких ботинок там же.
Когда переодевалась, путаясь в рукавах и прислушиваясь к тишине за дверью, старалась не думать о том, что вот на этой самой постели я сейчас могла бы…
Нет. Я не буду жалеть о своём решении. Разве что по ночам. Разве что во снах.
Уверена, сны теперь будут особенно мучительными.
Но лучше так. Я ни за что на свете не буду послушной овечкой на заклании.
Сначала вниз полетел саквояж. К счастью, как я и полагала, мой старый добрый друг выдержал и эту переделку и не сломался. Держа ботинки в руках, я осторожно перевесила ноги через подоконник. Нащупала ветку дерева, что росло совсем рядом. Миссис Льюис который год ругается с хозяином, чтоб его спилить – корни уже повреждают фундамент. Как хорошо, что ему вечно жаба давила вызвать для этого работников с пилами.
Пару раз чуть не сорвалась вниз, но на упрямстве справилась.
Хорошо, что окна гостиной выходят на другую сторону.
Кое-как обулась, подхватила саквояж, который неожиданно оказался слишком тяжёлым, и пошла в сторону глухой изгороди.
Соседские псы все меня знают, я их частенько подкармливала. Будем надеяться, что в темноте не примут за вора и не загрызут. Вот это был бы номер.
Слишком поздно спохватилась, что забыла что-то сделать с волосами. Торопливо скрутила их в узел, но он снова и снова рассыпался. Пришлось махнуть рукой и понадеяться, что в темноте всё равно не видно.
Вот так, то и дело спотыкаясь и петляя как заяц по ночным палисадникам и заснувшим осенним сном пастбищам, я увеличивала всё больше и больше расстояние между собой и инкубом. На коже до сих пор горели его прикосновения. Как несмываемая печать.
Надеюсь, он сумеет меня простить.
Я ведь тоже не могу изменить свою природу.