Снова – едва касаясь, сверху вниз, на кончиках пальцев неся самую сладкую в мире отраву. Она всё быстрее и быстрее проникает в кровь.
Пока опытные, умелые пальцы осторожно проводят разведку боем, вычерчивая карты доселе не изведанных территорий. Прокладывают маршруты, обводят плавные линии рельефа, изучают холмы и впадины, готовят противника к неизбежной капитуляции.
Я не успеваю привыкнуть – к такому невозможно привыкнуть! – как он перемещает ладонь выше, мягко оглаживает низ живота под корсажем… а потом снова скользит вниз. Раньше, чем успеваю хоть на секунду выдохнуть. Он не даёт мне ни единого лишнего мгновения передышки.
Тесёмки панталон развязывает неуловимым движением, я даже не успеваю заметить. Дразняще проводит по верхнему краю, очерчивает пояс – так, чтобы я совершенно точно поняла, что собирается делать. Мои протесты умирают раньше, чем даю им выйти из моих губ. Теперь – лишь протяжный стон, когда его пальцы всё-таки проникают внутрь, минуя последнюю невесомую преграду.
- М-м-м-м…
- Да, Мышка, да-а… так. Дай мне ещё.
Он так злился на меня. Но так нежны его прикосновения. Как самая бархатная в мире ласка. Самое трепетное узнавание. Самое «настоящее» доверие. Больше не бывает.
Сильнее сжимаю объятия. Почти повисла уже у него на шее, потому что ноги совсем не держат. Капли дождя с его волос – на моих губах. Сырая холодная ткань сюртука на плечах и его горячая, раскалённая кожа там, где касаюсь шеи – самый сумасшедший контраст.
Один… два… три быстрых движения… и длинное скольжение вниз.
Моё судорожное дыхание.
Его короткие вдохи и рваные выдохи.
Всё повторяется снова, но каждый раз по-разному. Он раскрывает меня, как лепестки цветка, и пьяным нектаром пьяны, кажется, мы оба.
Швыряю в него свой огненный шторм, чтоб не взорвало изнутри.
Велиар рычит сквозь стиснутые зубы и останавливается на мгновение. Но только на одно.
В следующее – его палец опускается ещё ниже и проникает внутрь меня.
Сдавленно вскрикиваю, сжимаюсь всем телом в ответ на острое до боли удовольствие. Сладкое, как мёд, солёное, как кровь, горькое, как яд.
Я, наверное, его сейчас задушу. Не знаю, как он терпит. Может, в такие момент инкубы не дышат? Может, им и не нужно вовсе дышать? Это всё притворство, как и человеческая еда. А на самом деле всё, что им нужно – это Пламя?
Потому что инкуба будто срывает с цепи.
Он пьёт меня жадными глотками, нетерпеливо высекая всё новые и новые искры из моего тела. В хаосе стыдных, ослепительно дерзких и томных движений я теряюсь без остатка, растворяюсь, перестаю понимать, где моё тело – а где его. Где моё наслаждение – а где его. Где моё Пламя – а где ненасытно поглощающий его инкуб…
Всё плотнее бархатная чернота перед глазами.
Всё туже затягивается в узел удовольствие.
Я забываю дышать и замираю каждый раз, как он останавливается хоть на миг, зная, что дальше снова будет чудо. Предвкушая новый нырок, всё глубже и глубже в расплавленную лаву…
А потом всё вдруг резко прекращается совсем.
Я чувствую, как Велиар убирает руку и небрежно опускает мне юбки.
Распахиваю глаза.
Он отстраняется, отцепляет меня от своей шеи.
Тёмный взгляд сверху – непроницаемый, горящий, всё ещё горящий тем самым лихорадочным огнём, что сжигал нас обоих только что. Но Велиар уже не со мной. Он оставил меня там одну.
- Хочешь ещё?
- Да… пожалуйста… - срывается с моих губ тихая мольба прежде, чем успеваю себя сдержать.
- Замечательно. Теперь ты узнаешь, что такое – хотеть до боли, до умопомрачения… и не получить.
Он делает полшага назад. Хруст осколков под его сапогами.
- Желаю тебе сладких снов, Мышка.
- Ты… куда? – не верю своим глазам. Он и правда собирается уйти? Сейчас?!
- До следующей встречи. Я сам тебя найду. Когда снова проголодаюсь.
Насмешка в его голосе бьёт меня наотмашь, как пощёчина.
Опираюсь затылком на стену, сглатываю вязкую слюну, впиваюсь пальцами в шероховатую поверхность позади меня, чтоб только не упасть. Потому что мир качает под ногами. Я всё ещё зависла где-то там, на глубине, и барахтаюсь теперь там одна, и не могу выплыть.
Велиар берётся рукой за край занавеси. Вижу его, повёрнутого вполоборота. На лице – отчуждённая маска. Ещё один шаг – и он уйдёт. Вот так просто и спокойно, указав мне моё место, сохранив Договор в неприкосновенности, а мою гордость – разрушенной до основания.
Остался только шаг. Но он всё стоит и смотрит на меня.
Зачем?
Что тебе теперь, инкуб?
Что ты видишь? Неужели есть дело до меня, выпитой почти до дна, опустошённой и больше не нужной? Аппетит удовлетворён. Пища пришлась по вкусу. Тарелка почти пуста. Сытый гость доволен. И всё правильно, наверное – грязные тарелки ведь оставляют на столе…