— Или по одной дырке в семи латниках, — сказал ван Нааген, зарядил наган новыми патронами и дал его, принцу. Он не устоял, выслушал, как целиться, и дрожащей рукой выстрелил семь раз. В пластине стало на две дырки больше.
— Для первого раза — отличный результат!
Гость немного успокоился. Они подошли к мушкетам.
— Тут другой принцип. Боеприпасы мощнее, их пять, хранятся вот здесь. — Профессор зарядил винтовку. Затем повернул боковую рукоятку и резко дернул ее назад. — Видите, патрон оказался перед стволом. Теперь затвор на место. — Он клацнул рукояткой вперед и вниз. — Патрон в стволе, можно стрелять. После выстрела снова затвор назад, стреляная гильза вылетела. — С ловкостью балаганного фигляра ван Нааген поймал сверкнувший в воздухе цилиндрик. — Так пять раз, перезарядка, еще пять раз, и так далее. Порох бездымный, ствол можно чистить уже после боя. Ресурс — несколько тысяч выстрелов.
— И вы целиком все производите здесь? — Вильгельм Оранский уже понял, что вооруженная такими пистолетами и мушкетами армия сомнет любую, даже французскую или английскую.
— К сожалению, не все. Капсюли пока еще нет, они привозятся издалека и в результате обходятся очень дорого. — Он не стал уточнять, насколько издалека. — Со временем это поправимо. Предвосхищаю еще один вопрос. Я не все из увиденного вами придумал сам. Адептам Единого становится известно многое.
— Бог учит убивать?
— Нет, конечно. Человек сам выбирает, как использовать топор, построить дом или срубить голову соседу. Сейчас, полагаю, мой повар приготовил обед, потом нас ждет море.
Скромная шхуна с трубой вместо грот-мачты своим видом не вызывала никакого восторга, но Вильгельм уже усвоил, что его новый знакомый ничего не делал просто так. Когда «Морской конек» вышел в Северное море, спустил паруса и бодро двинулся против ветра, принца прорвало.
— Обещайте мне, господин ван Нааген, что вы построите десять таких судов с вашими мушкетами для защиты наших перевозок в Атлантике. Обязательно с пушками. Нидерланды имеют самый большой в мире торговый флот, но французские, английские и испанские пираты, которым дают патенты о королевской службе и важно именуют каперами, грабят наши суда. Наш флот постоянно прикован к Каналу, где мы ждем любой подлости от англичан. От этого зависит будущее Нидерландских Антильских островов и других колоний в Новом Свете и Ост-Индии.
Профессор и хозяин судна рассмеялись.
— «Морской конек» имеет запас хода без парусов всего пятьдесят миль, а без пушек любой британский фрегат пустит его на дно, не помогут ни чудо-мушкеты, ни револьверы. Только на абордаж не смогут взять, сразу на дно.
— Вы отказываетесь?
— Нет, но есть несколько условий. Первое. Мы попытаемся спустить на воду корабль с металлической обшивкой, которому не страшны ядра, и со скорострельными пушками. Такой сможет догнать и утопить пирата. Дооборудовать деревянные парусники и кидать их на англичан не буду. Второе. Я не соглашусь ни на какой каперский патент, не буду снимать добычу или захватывать корабли. Разве что заберу золото. Только так: или слушаются нас, или на корм рыбам. Третье. Постройка корабля и его содержание обойдутся очень дорого. Тем более двух-трех кораблей: один вымпел не перекроет нескольких колоний. Расходы за ваш счет. За мной — чертежи, строительство и обучение команды, причем корабли останутся в моей собственности.
Вильгельм прикинул возможные варианты.
— Если вы на свой риск построите стальной фрегат, я надеюсь убедить купеческие гильдии и Генеральные Штаты профинансировать проект.
— Конечно, мой принц. Иначе придется проверить, хватит ли денег на корабль у испанской короны. — Тут профессор прижал руку к уху, защищая его от свиста морского ветра, и сказал невидимому собеседнику: — Да, Анджей. Сколько? Отлично! Давай все на мой комм. Спасибо тебе, до связи! — И, вернувшись мыслями на «Морского конька», закончил: — Отличная новость. Мой друг, он разработал получение в местных условиях бездымного пороха, решил вопрос с капсюлями. Теперь имеем полный цикл производства оружия. Так вы с нами, Вильгельм?
Его королевское величество Людовик XIV, абсолютный монарх Франции и Наварры, король-солнце, начальник нового главы католической церкви — парижского папы и автор знаменитой максимы «государство — это я», невероятно обожавший роскошь и уют, в походе довольствовался спартанскими условиями.