Хотя по традициям артиллерии более поздних веков такие орудия считались трехдюймовыми, здесь постарались следовать округлению по метрической системе. Если точно, три дюйма равны 76,5 мм, и классические трехдюймовки, с которых Раджа скопировал и скомпилировал конструктивные решения, имели калибр 76,2–76,5 мм. В итоге в качестве образца для новых орудий Французской Республики была избрана танковая пушка KwK-40, доработанная в двух модификациях: как полевое и корабельное орудие.
Зато британская система мер незаметно просочилась в стрелковое оружие. Винтовки М-1 на базе карабина Мосина, а также достаточно удачный и технологичный пулемет Калашникова ПКМ из Советской России выпускались под патрон 7,62 мм, одна десятая от калибра трехдюймовки. Такой же калибр имели револьверы конструкции Нагана, оружие офицеров. Как могли, учитывая еще слабую производственную базу, максимально унифицировали калибры и типы боеприпасов.
Корабельные снаряды отличались от применявшихся на суше. Родригес снабдил армию некоторым количеством фугасов с шимозой, но также опасался ее нестабильности, и вторым боеприпасом стал фугасно-осколочный снаряд с пироксилином в виде бризантного вещества. На флоте полагалось иметь некоторое количество зажигалок. Морские снаряды несли стальной наконечник для успешного пробивания обшивки бортов.
Армия стала мобильной. Никаких пеших маршей. Драгуны были способны стрелять с седла, остановив лошадь, и действовать в пешем строю как пехота. Рубить на скаку они тоже могли, но только в таких исключительных ситуациях, как добивание разбегающегося противника. В каждой роте имелась пулеметная тачанка с ПКМ.
Родригес не ограничился реформой вооружений, организаций и тактики боя. Коренным образом изменилось снабжение и обеспечение. Ему, в частности, удалось избавиться от позора королевской пехоты — походных хлебопекарен. Система полевых кухонь, запасы сухих продуктов и фуража позволяли дивизии совершить двадцатидневный марш от места постоянной дислокации, проходя по сорок километров в день. Получилась компактная подвижная армия с одним недостатком — ее не хватало для контроля большой территории.
Для решения самого болезненного, кадрового вопроса пришлось распылить ветеранов битвы под Валансом. Ойген стал командующим войсками Парижского гарнизона и генералом, остальные комбаты выросли до командиров дивизий, ротные и взводные превратились в командиров полков. Единственным маршалом Французской Республики по указу Петренко-де Голля стал сам Родригес. Еще пару лет назад он был только лейтенантом полиции.
Так как рабочих рук было куда меньше, чем готовых броситься в эти руки дел, бывшему копу вменили в обязанность и организацию полицейских сил. В средневековых городах роль полиции выполняла городская стража. В царствование последнего Бурбона полицейский аппарат имелся в Париже, периферийная полицейская служба неслась кое-как.
Ожидая не только всплеска криминала, но и массового возмущения со стороны знати, бывшего католического духовенства, уволенных по сокращению армии военнослужащих, других бывших государственных служащих и некоторых других слоев населения, полиция, до прихода на помощь регулярной армии, должна была справляться с любыми проблемами. Исходя из поставленных перед ней задач, Родригес, с одобрения коллег, подготовил и через Госсовет ввел в действие Закон о полиции Франции, предусматривающий военизированные правоохранительные силы, нечто среднее между итальянскими карабинерами и канадской конной полицией.
Учитывая нарастание напряжения с соседними странами и возможность протестных настроений внутри, пришлось формировать и политическую полицию — корпус жандармов. Оба кулака власти подчинялись вновь создаваемому министерству внутренних дел, первым главой которого стал фон Мессерман из дефицитного кадрового резерва ветеранов Валанса. Местная, муниципальная полиция оказалась в двойном подчинении — властей провинции и МВД, не лучшее, но единственно возможное в тот момент решение. Гарнизоны городов и городков превратились в карабинеров.
В мирное время армия бряцает оружием, а полиция воюет всегда, у нее не бывает мирного времени и передышек. Вот и сейчас Родригес принимал доклад фон Мессермана, пригласив к себе Джонса.