"Это то, что он думает? Черт бы его побрал". Почему она должна чувствовать себя виноватой из-за того, что добилась успеха?
- Иногда ты самый большой засранец на свете, - сказала она.
Он не колебался.
- Я знаю это. Но позволь мне кое-что сказать тебе, дорогая. Если ты стремишься к совершенству, удачи тебе. Ты этого не найдешь.
Теперь ей хотелось пнуть его изо всех сил. Неужели все мужчины такие незрелые, такие жалкие?
Он тяжело опустился на барный стул. Крейг поставил напитки на стол, понимая, что лучше всего уйти.
Голос Джека звучал подавленно и мрачно.
- Но я все равно люблю тебя.
"Я тоже тебя люблю", - странно подумала она.
Но она не могла сказать ему об этом, не сейчас. Она должна быть честной. Она должна двигаться дальше.
Он старался не расклеиться перед ней.
- Я хочу, чтобы мы попробовали еще раз, - сказал он.
Вероника сглотнула и ничего не сказала. Пауза тянулась, как длинная веревка над пропастью.
- Скажи мне хотя бы это. Были ли другие мужчины с тех пор, как мы вместе? Просто скажи мне. Я должен знать.
- Я... - сказала она.
Она чувствовала себя скованной льдом.
"Правду, черт возьми! Скажи ему правду!"
- Только один. Сейчас, - сказала она.
Лицо Джека, казалось, вот-вот соскользнет с его черепа.
- Это не был секс. Это было просто, понимаешь...
- Нет. Нет, я не понимаю. Так расскажи мне!
Она уставилась в свой стакан, как будто в его глубине таились каббалистические ответы.
- Это было взаимопонимание или что-то в этом роде. Он был тем, кто пригласил меня на этот отдых. Когда я встретила его... искры полетели.
- Искры полетели! - Джек возразил слишком громко. - Когда с моей машины падает глушитель, летят искры, но я, черт возьми, в это не влюбляюсь!
Крейг с несчастным видом наблюдал за происходящим с другого конца стойки, как и несколько посетителей. Все, что могла сделать Вероника, это закрыть глаза.
- Нашим отношениям конец, не так ли? Да или нет?
Она смотрела куда угодно, только не на него. - Да, - сказала она.
Он медленно, оцепенело кивал, закрыв глаза. - Итак, кто этот новенький? Как его зовут?
Вероника снова посмотрела на увядающую сирень.
- Хоронос, - сказала она. - Его зовут Хоронос.
Что же такого было в этом человеке?
Определенно, что-то большее, чем его внешность. Вероника никогда не позволяла этому влиять на себя. Возможно, просто время и место. Успех часто может быть помехой. Выставки, похвалы, продажи, которых добился ее агент Стьюи. Но дело было не только в этом. Что-то в нем самом. Возможно, его манера держаться.
- Меня зовут Хоронос, - представился он с легким привлекательным акцентом, который она не смогла распознать. - Я давно интересуюсь субъективной психологией в современном искусстве.
"Субъективная психология? Он, должно быть, еще один критик".
- Вуайеризм - странный способ описания художественного энтузиазма. Не так ли, мисс Полк? Это правда?
Он был шести футов ростом, одет в красивый серый костюм. Стройный, с хорошей осанкой. По тому, как сидел костюм, она могла сказать, что он в хорошей форме. На вид ему было за сорок, под пятьдесят, и у него были длинные седоватые волосы до плеч, что еще больше подчеркивало его индивидуальность.
- Кроме того, мистер... Хоронос, я рисую объективно.
Его улыбка была странной, как и его акцент. Еле заметной.
- Конечно. Точно так же, как Фолкнер сказал, что он никогда не помещал себя в свои книги, так и да Винчи никогда не использовал себя в качестве модели для себя самого. Каждый художник имеет право лгать о мотивах своего творчества.
Он пытался оскорбить ее? Она лгала, но, как сказал этот мужчина, это было ее право.
Что-то в нем все же было. Просто... что-то.
- Ваша работа великолепна, - сказал он.
Выставка прошло прекрасно. К этому времени она уже привыкла к ним, и теперь, когда она в какой-то степени стала популярной, Стьюи устраивал ее выставки как можно чаще, если не слишком часто. Появился критик из "Пост", а также кто-то из "Знатоков". Местные газеты тоже пришли. Когда же они перестанут писать хорошие истории о местной девушке? Но все это было очень лестно, особенно для женщины, которая терпеть не может, когда ей льстят.
И теперь этот мужчина. Этот Хоронос.
- Я ценю ваш комплимент, - в конце концов сказала она.
- О, это не комплимент, это наблюдение. Если бы ваша работа не была блестящей, я бы так не сказал.