- Я знаю, - сказал он.
Боже, это было ужасно. Как это случилось? Он, должно быть, узнал, где живет Хоронос, и приехал сюда в отчаянии. Но потом она подумала...
"Что за...?"
Она все еще чувствовала в себе его сперму, но она была какой-то... комковатой. Нет, она ощущала движение.
Затем внезапный удар: зловоние. Она задохнулась от внезапного зловония, как от мусорного контейнера на рыбном рынке на солнце.
Желчь подступила к горлу.
Ужас заглушил ее крик. Джек приподнялся на руках, но теперь между ее ног лежал не Джек, а изуродованный труп. С костей свисали продырявленные куски плоти. Кожа существа была серо-зеленой, а глаза превратились в дыры. Вероника потянулась к лицу трупа... а затем половина его лица соскользнула с черепа.
Изъеденный разложением рот пытался произнести какие-то слова, но издавал только низкий хрип. Он нежно коснулся ее лица, обнажив кости. Когда существо снова попыталось заговорить, из него на ее грудь хлынул поток гноя и гнилостных помоев. Она извивалась под уменьшившимся весом существа. Теплая от гниения кожа соскальзывала везде, где она нажимала. Она потянула за ухо, и оно оторвалось. Когда она уперлась в его раздутое брюхо, ее руки погрузились в субстанцию, похожую на сырой теплый гамбургер.
- Пожалуйста, не надо... - наконец справилось существо.
Еще больше трупной рвоты попало ей на грудь. В вонючей жиже копошились какие-то мелкие твари - личинки, и Вероника сразу поняла, что именно труп изверг в нее вместе со спермой.
На ней лежала густая, вонючая каша из паразитов. Она снова дернулась, приподнимаясь, и сбросила труп с кровати.
Он опустился на четвереньки. От его обветшалой плоти поднимался пар, когда личинки пробирались сквозь горячую серую кожу. В конце концов, существо с влажным хрустом поднялось на ноги и повернуло к ней голову. Вероника снова забралась на кровать. Труп умолял ее о своей потере, протягивая изъеденные червями руки, словно желая поделиться с ней важной мудростью.
- Теперь я в тебе, - прошептал он. - Я. В тебе. Навсегда.
Она поняла, что это значит, когда осмелилась заглянуть между его тонких ног. Пениса не осталось...
- Мой подарок, любовь моя.
И если его больше не было между его ног, то это могло означать только...
"О, Боже", - промелькнула у нее в голове мысль.
Она подавила рвоту и раздвинула ноги. Большим и указательным пальцами она извлекла мягкий, пропитанный гнилью пенис из своего влагалища. Он свисал, капая, с ее пальцев; из крошечного отверстия, извиваясь, выполз белый могильный червяк. Вероника вскрикнула и отшвырнула орган в сторону.
- Вот к чему, - проскрежетал труп Джека, - сводится вся любовь. Она рассыпается на куски в наших руках.
Скальп и остальная часть лица соскользнули с его черепа, но только после того, как шелушащиеся губы произнесли последние слова:
- Я... все еще... люблю тебя, Вероника.
Затем труп превратился в груду дымящейся гнили.
Вероника скатилась с кровати. Обнаженная, покрытая слизью, она ползла к двери.
"Дверь! Дверь!"
Это было единственное, о чем она могла думать.
И тут дверь распахнулась.
Зал наполнился жаром и ярким оранжевым светом, а затем в дверном проеме появилась фигура из пламени.
Ее обдало жаром. Пенис фигуры стал бело-голубым, как пламя паяльной лампы. Он зашипел. Затем горящий человек медленно протянул свою огненную руку, словно приглашая ее уйти.
Чьи-то руки схватили ее и стали трясти, будя, пока она кричала и вопила от невероятного блаженства.
- Джек? Джек?
Он почувствовал приглушенный свет и услышал, как его окликнули по имени, как будто он слышал это сквозь закрытую крышку гроба.
Его глаза резко открылись.
- С тобой все в порядке?
Фэй Роуленд склонилась над ним, тревожно щурясь.
- Что? - спросил он.
- Ты кричал.
Кричал? Он пытался собраться с мыслями. Он был в постели. Лампа на ночном столике была включена, а часы показывали 03:37 утра.
- Тебе приснился кошмар, - сказала Фэй Роуленд.
Он чувствовал себя глупо, глядя на нее снизу вверх. В голове у него словно рассыпался пазл. Потом он подумал:
"Боже мой".
Он вспомнил свой сон.
Он стоял в морге Ян Бек. Стальная дверь захлопнулась за ним. Перед ним лежало обнаженное белое тело Шанны Баррингтон. Кто-то постучал в дверь, но она не открылась. Когда он повернулся, то, конечно же, увидел, что тело Шанны Баррингтон поднимается с плиты в морге. Она встала, глядя вниз, и начала снимать швы для вскрытия, как будто расстегивала блузку. Шов разошелся. На пол посыпались упакованные органы.