Она снова посмотрела на него запавшими глазами. Ее посиневшие губы улыбнулись.
Джек закричал.
Лицо трупа изменилось. Это было лицо Вероники.
- Да, мне приснился кошмар, - сказал Джек. - Просто кошмар.
Фэй Роуленд села на кровать.
- Ты кричал, что тебя убивают. Хотя это забавно. Мне тоже приснился кошмар.
Джек закурил сигарету.
- Я расскажу о своем, если ты расскажешь о своем.
Фэй Роуленд рассмеялась и откинула назад свои длинные волосы. Вместо ночной рубашки на ней была только просторная футболка, доходившая ей до бедер.
- Я была помолвлена с одним парнем. За пару недель до того, как мы должны были пожениться, он расторг помолвку.
- Облом, - сказал Джек.
- Мне приснилось, что он опускает меня в яму, полную огня.
- И что?
- И это все. Это был мой ночной кошмар.
- О, черт, - усмехнулся Джек. - Мой был намного хуже.
Но когда он сказал это, это прозвучало глупо.
- Вот и все. Это был мой ночной кошмар.
- Это то имя, которое ты выкрикивал, - сказала Фэй. - Вероника.
"Отлично", - Джек ухмыльнулся и выпустил струю дыма в потолок.
- У каждого из нас есть свои раны, - ее грудь просвечивала сквозь просторную футболку. - Но, по крайней мере, они делают жизнь интереснее.
- Конечно, - сказал Джек.
- Могу я задать тебе личный вопрос?
- Почему нет?
Она едва взглянула на него.
- Ты все еще любишь ее?
Что за вопрос.
- Да, - сказал он.
Он смотрел мимо нее, ничего не видя.
- Прости, - сказала она. - Мне не следовало спрашивать об этом. Я не знаю, почему я это сделала. Наверное, мне просто интересно узнать о тебе.
- Забудь об этом. По крайней мере, мы знаем, что у нас есть что-то общее.
Она снова слегка рассмеялась.
- Да, нас обоих бросили.
- Мой друг Крейг - вы с ним встречались, он работает в баре - говорит, что, когда тебя бросают, это значит, что ты лучше другого человека.
- Типичная мужская рационализация. Без обид, но мужчины склонны подстраивать правду под себя.
Ее быстрота возразить ему была достойна восхищения.
"Это то, что я сделал? - он задумался. - Придумал свою собственную правду?"
- Знаешь, женщины тоже рационализируют.
- Нет, мы этого не делаем, - сказала она. - Мы приспосабливаемся.
Он посмотрел на нее внимательнее и на всю эту ситуацию. Он был обнажен под простынями, а на его кровати сидела девушка, с которой он познакомился вчера. Ее просторная футболка подчеркивала ее наготу. Ее тело казалось мягким и бархатистым. Он подумал, каково было бы просто лечь рядом с ней и обнять ее. Мысль о сексе с ней была слишком чуждой. Образы Вероники возвращались к нему. Джек не был самым чистым человеком в мире, но он надеялся, что он достаточно честен, чтобы не использовать кого-то в угоду несбыточным мечтам. Ему нравилась Фэй Роуленд. Она была правдивой и прямолинейной. Она умела выживать.
Полная неуместность этого была тем, что делало это уместным. Он даже не удивился. Она встала и выключила свет. Он приподнял для нее простыню, и она легла. Он обнял ее за плечи.
- У меня это было давно, - сказала она.
- У меня тоже.
От ее волос слабо пахло мылом. Она легла рядом с ним.
- Мы можем, если ты хочешь, - сказала она. - Но...
- Давай просто поспим. Я думаю, так было бы лучше.
- Да, мы просто поспим. Знаешь, приятно просто поспать с кем-нибудь.
- Да, это так.
- Ты мне нравишься.
- Ты мне тоже нравишься.
- Думаю, я просто...
- Шшш, - прошептал он. - Я знаю.
Она положила голову ему на грудь, прижавшись грудью. Ее тело было таким теплым, нежное тепло убаюкивало его.
- Спасибо, - сказала она.
- За что?
Она спала. Минуту спустя Джек задремал, ощущая мягкость и тепло ее тела.
На этот раз их сны будут лучше.
ГЛАВА 14
Зеркало было стеной, в которой отражались тысячи его отражений и вещей, превосходящих его самого.
Зеркало было больше, чем стена. Это было больше, чем зеркало.
Зеркало было будущим и прошлым. Это был нашептыватель непреложных истин и олицетворение всей человеческой лжи. Это были матки и кости, инкубаторы и гробы, сперма и глубокая грязь. Зеркало было распростертыми объятиями истории, и он, ее сын, смотрел назад, ожидая ее священных объятий.
"И снова, - он задумался. - Снова".
Зеркало открылось. Он шагнул в черноту, спускаясь вниз.
В одной руке он держал свечу, а в другой - черный шелковый мешочек. Через несколько мгновений узкие ступени привели его в неф.
Он двигался медленно, зажигая каждую свечу от своей. Вскоре неф ожил в мерцающем свете. Всего было сто свечей.