– Стена изготовлена из особого пси-стекла, – сказала Адриана. – Оно собирает ментальные волны, усиливает и концентрирует их. Как линза, которая собирает свет. Только она помогает собрать пророчество.
Хан ничего не сказал. Подойдя к кровати, он сел на нее и поднял на Адриану глаза.
Она стояла на том же месте, такая же неподвижная и прекрасная, как во время церемонии в зале. Разве что не таким равнодушным выглядело ее лицо.
– Одежда и украшения должны быть сняты в определенном порядке, – сказала она, нарушив долгую тишину.
– Я помню, меня заставили заучить его наизусть, – Хан не пошевелился. – Сначала серьги – сперва правую, затем левую, после – платье – пуговицы расстегивать сверху вниз, потом – туфли, и наконец...
– Я знаю, – перебила она.
Хан кивнул.
Она сделала несколько шагов по направлению к постели и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Хан поднялся и некоторое время смотрел на нее.
– Я придумал, как отключить силовое поле, – сказал он.
Удивление, радость, надежда резко взметнулись в ее глазах, сразу же уступив место неверию.
– Что ты придумал? – чуть слышно переспросила она.
Хан сунул руку в карман и достал оттуда прибор величиной с мяч для гольфа.
– Достаточно набрать нужную комбинацию цифр, нажать на кнопку, и поле исчезнет на двадцать четыре часа. Это максимум, которого я смог добиться за столь короткое время, – сказал он и бросил прибор на постель.
Адриана медленно подошла к кровати.
– Силовое поле Лаэнии – смесь технологий и экстрасенсорных воздействий, оно постоянно меняется, – пораженно сказала она. – Его невозможно взломать.
Хан улыбнулся.
– Как ты думаешь, сумел бы я выжить во время евгенических войн, сбежать со своими людьми в космос, найти общий язык с Федерацией и основать колонию, сдавайся я каждый раз, услышав нечто похожее?
Адриана смотрела на прибор не отрываясь.
– У тебя тесные отношения с Федерацией? – спросила она рассеянно.
– Напомни как-нибудь рассказать.
Она подняла голову и посмотрела на Хана.
– Я могу... Я могу прямо сейчас сбежать?
– Думаю, это лучшее время. Пока твои соотечественники расслабились, полагая, что ты корчишься у меня в объятиях.
Она хохотала долго, громко, до слез.
– Иди, – тихо сказал Хан, когда она отсмеялась и вновь подняла на него глаза. – Пароль введен, тебе достаточно нажать кнопку.
Адриана обернулась и посмотрела на гаджет. Он казался детской игрушкой, затерявшейся среди простыней.
Наклонившись, она провела по нему рукой.
– Всю жизнь я жила с мыслью, что рождена быть использованной, – медленно проговорила она. – Всю жизнь я считала, что все, что мне остается, – отравить им всем обладание мной. Инкумбент означает «занимающий место». С самого моего рождения это место принадлежало ему. Столько лет я жила с мыслью о том, что мне не уйти от насилия. И вот теперь...
– Теперь ты можешь уйти.
– Да. Теперь я могу. – Адриана взяла прибор и, развернувшись, швырнула об стену.
– Ты... Что ты делаешь? – изумился Хан.
Адриана обернулась к нему, и ее голубые глаза были ясными, как никогда.
– Всю мою жизнь я жила с мыслью о том, что я не смогу сбежать, – сказала она. – Но только сейчас я поняла, что всю жизнь бежала. И больше я бежать не хочу.
Хан молча взирал на нее, и до него постепенно доходил смысл ее слов.
– Я так и не смог узнать, что стало с другими Халиссами, – наконец сказал он. – Архивы явно зачищены, и это могло означать...
Она перебила его.
– То, что с ними случилось, уже случилось. И я не могу это изменить. Но если я продолжу бежать, где бы я ни была, всю мою жизнь это будет происходить со мной.
Тишина, наступившая вслед за ее словами, длилась пару секунд.
– Иди сюда, – глухо сказал Хан.
Боже, он не был нежным. После того, как серьги и платье, туфли, чулки и прочее, снятые в нужном порядке, лужицей золотой мишуры остались лежать на полу, он дал наконец волю всему, что чувствовалось, что рвалось и мечталось, острой пульсацией отдаваясь в висках.