Иногда они выходили погулять, бесцельно бродя по окрестностям, поднимая и разглядывая разнесённые ветром отголоски старого прошлого с места, называемого когда-то «Городской свалкой». Во время таких вылазок Леонид иногда восторженно восклицал, увидев барахло, о котором он читал в печатных и цифровых носителях информации, снабжённых изображениями.
***
Утро выдалось ярким. Лучи рассветного солнца игриво отражались на металлических корпусах их новых тел, проникая сквозь прозрачные, подозрительно чистые окна. Когда-то на этих окнах непременно были отпечатки маленьких ручек, сколько бы Лидия не протирала их. Теперь же маленькие ручки заменили металлические маленькие ручки, не оставляющие отпечатков. Маленькие ручки, не способные больше так ласково обнимать её вечерами и убирать засаленную чёлку с её потного лба. Потому что лба тоже не было.
— Рассвет сегодня какой-то странный… Слишком яркий. Слишком красивый, - прокомментировал увиденное Леонид.
Он был задумчив, как десять лет назад, когда слушал музыкальный носитель с композициями коллектива под названием «Nirvana». «Я хочу однажды умереть по эту музыку», - говорил он Лидии. От услышанного на её лбу появлялась испарина, а губы противно подрагивали. Она так боялась потерять его. Она постоянно ощущала его ранимость, его неприспособленность к новому, понятному и лёгкому существованию. Леониду всегда нужна была какая-то драма, надрыв, эмоция. И Лидия, увы, не могла ему этого дать. Выросшая в семье андроидов, она многого не понимала в человеческой природе, хотя сама являлась человеком. Родители Лидии погибли от этновируса, едва ей исполнилось пять лет. Семья андроидов, мечтавшая воспитывать человеческого ребёнка, после прохождения кучи тестов удостоилась чести принять в свою семью Лидию. И, надо сказать, годы, проведённые вместе с ними, были замечательными. А потом случилась техногенная революция, и всех андроидов лишили искусственного интеллекта, перепрошили и сделали уборщиками, официантами и другой обслугой.
Лидии на тот момент уже исполнилось восемнадцать. Приехав из института, она любила подолгу слушать, как техномама напевает ей мелодии из старого мира. Под эти мелодии Лидия проваливалась в приятную негу снов и там, за гранью своего сознания, видела удивительные зелёные города, в которых дома были выполнены из спиленных стволов деревьев, а люди разгуливали по улицам без защитных масок, комбинезонов и перчаток. Там, в этих снах, Лидия гуляла по пляжу в купальнике, распустив длинные каштановые волосы; а потом падала на горячий песок и смотрела прямо в лицо раскалённому солнцу, смешно сощурив глаза.
Иногда техномама отпускала Лидию на улицу без перчаток и в маленькой маске, с условием, что та обильно обмажет открытые участки кожи кремом 380 SPF и не будет смотреть на Солнце. Но Лидия, выходив на улицу, словно специально норовила бросить взгляд на раскалённый круг, поставивший под угрозу существование человечества.
Впрочем, не только Солнце было виной тому, что человечество двигалось к исчезновению. Можно даже сказать, что Солнце и вовсе было не виновато. Просто под его лучами многочисленные выбросы в атмосферу химических соединений мутировали и становились настоящими убийцами для всего живого. Так, постепенно из городов исчезли парки. На их место пришли оранжереи с искусственными цветами, которые, тем не менее, вяли уже через пару-тройку часов после того, как расцветут. В конце концов люди перестали нуждаться и в этом. Зачем смотреть на «пластмассовые» цветы, когда весь мир становится металлическим?
Лидия никогда не забудет, как впервые увидела по телевизору Победителя смерти. Это случилось уже после того, как её техномаму и технопапу отправили мести улицы и собирать редкий мусор, а, по сути, списали в утиль. Победителя смерти «таскали» по всем телеканалам, и его лицо навсегда въелось в сознание каждого оставшегося на Земле человека. Это был субтильный низкорослый молодой мужчина, не имеющий ничего общего с представителями богемы. Простой научный сотрудник какого-то там НИИ, разработавший какое-то там соединение, позволяющие внедрять металлические органы в организм человека. Лидия, как и большинство людей, не вдавалась в научные подробности спасения человечества. Технологию Победителя (как его звали на самом деле все быстро забыли) использовали сразу же. Видимо власть держащие боялись за свои жизни больше остальных, ведь рак тогда помолодел настолько, что младенцы начали рождаться уже не просто с опухолями, а с метастазами.
Вряд ли Победитель мог предполагать, что ведёт человечество к погибели, а не к спасению. Поговорка «перед смертью не надышишься», наверное, была ему не знакома. Ведь именно припаркой для мёртвого стала его технология. Она сначала подарила людям надежду, а потом забрала её. Мир наполнился карликами – взрослыми в телах железных маленьких роботов. Те же, кому удавалось дожить до совершеннолетия, навсегда лишались репродуктивной функции и оказывались в таком тяжёлом состоянии, что уже не могли передвигать даже металлическими ногами, ведь для этого нужна полноценная мыслительная деятельность.