Иностранцев, обвиненных главным образом в симпатиях к протестантизму, до официального установления инквизиционного трибунала в 1569 г., т. е. в период действия так называемой «примитивной» инквизиции, и только в Новой Испании, по далеко не полным данным, было осуждено 19 человек. Среди них были итальянцы, французы, фламандцы, греки, англичане. Все они признали себя виновными в отступничестве и отделались сравнительно легкими наказаниями: публичным покаянием на аутодафе, тюрьмой или высылкой в Испанию. Среди осужденных был золотых дел мастер чех (богемец) Андрее Мораль, который, по-видимому, опасаясь преследований инквизиции, часто менял фамилию. В 1536 г. Сумаррага осудил его за симпатию к Лютеру на публичное покаяние в санбенито, конфискацию имущества и высылку в Испанию. Английский купец Роберт Томсон родом из Дувра, пробравшийся в Мексику в 1555 г., опасаясь пыток, отрекся от своей веры и принял католичество. В 1560 г. он был осужден на ношение в течение двух лет санбенито и на один год тюрьмы в Испании. Отсидев свой срок в Севилье, Томсон ухитрился бежать и вернуться в Англию, где впоследствии опубликовал свои воспоминания, являющиеся первым известным для нас документальным свидетельством о действиях инквизиции в испанских колониях.
Более строго судили по подозрению в протестантстве в вице-королевстве Перу, где по решению архиепископа Лимы был сожжен на костре фламандец Хуан Миллар.
В 1571 году, два года спустя после учреждения трибунала инквизиции, английские и французские корсары, взятые ранее в плен властями Новой Испании, были переданы в руки инквизиторов. Корсарам было предъявлено обвинение в принадлежности к лютеранской и другим «отвратительным сектам». Следствие по их делу велось около трех лет. Допросы арестованных сопровождались пытками, в результате в 1574 г. все, за исключением двух — англичанина Джорджа Раблея — матроса и француза Марино Корню — брадобрея, «сознались», раскаялись, приняли католическую веру и были приговорены к порке плетью и каторжным работам на галерах или к длительным срокам тюремного заключения. Раблей и Корню за проявленное во время следствия упрямство закончили свои дни на кемадеро. Сперва их гарротировали, а затем сожгли. Такая же участь постигла другого корсара — англичанина Роберта Баррета. Его отослали в Испанию на доследование и сожгли в Севилье. Годом позже был лишен жизни ирландец Уильям Корнелиус, скрывавшийся в Гватемале и пойманный уже после аутодафе 1574 г. Его сперва повесили, а потом сожгли. Так же погиб и француз Пьер Монфри.
Один из англичан, Майлс Филипс, осужденный по делу о пиратах, впоследствии бежал и вернулся в Англию, где выпустил в 1589 г. свои воспоминания. В них он оставил следующее описание аутодафе в Мехико, через которое прошел он и его товарищи по несчастью: «После того как инквизиторы смогли таким образом (при помощи пыток. — И. Г.) получить от нас самих заявления, дававшие им основания осудить нас, они приказали построить в центре рыночной площади напротив кафедрального собора огромный помост; четырнадцать или пятнадцать дней до аутодафе они призывали всех жителей при помощи труб и барабанов явиться на базарную площадь в день аутодафе с тем, чтобы присутствовать при оглашении приговора священной инквизиции против английских еретиков — лютеран и при его исполнении. Накануне жестокого события, ночью инквизиторы пришли в тюрьму, где мы находились, и принесли одежду сумасшедших, которая была нам предназначена. Это были санбенито — рубашки из желтой материи с пришитыми к ним спереди и сзади красными крестами. Инквизиторы с таким энтузиазмом примеряли нам эти рубашки и учили нас, как мы должны вести себя на аутодафе, что не дали всю ночь заснуть.
Утром следующего дня каждый из нас получил завтрак — чашку вина и кусок хлеба с медом, после чего около 8 часов мы вышли из тюрьмы. Каждый из нас шел отдельно от других, одетый в санбенито, с петлей из толстой веревки на шее, держа в руке потухшую зеленую свечу. Нас сопровождал стражник. На всем пути к аутодафе толпилось множество людей. Путь нам открывали «родственники» инквизиции, гарцевавшие на лошадях во главе нашей процессии. На площади мы взошли по двум лестницам на помост, где нас усадили на лавки в том порядке, в каком нас потом вызывали для объявления приговора. Вслед за этим по двум другим лестницам на помост взошли инквизиторы, вице-король и члены королевского верховного суда. Когда они заняли свои места под балдахином, каждый согласно своему рангу, на помост взобралось множество монахов — доминиканцев, августинцев и францисканцев — всего до трехсот человек, которые заняли надлежащие им места.
Затем наступил момент торжественного молчания, немедленно после чего стали зачитываться жестокие и строгие приговоры.
Первым вызвали некоего Роджера, артиллериста с корабля «Иисус». Он был осужден на триста ударов плетью и на 10 лет галер.
Затем вызвали Джона Грея, Джона Брауна, Джона Райдера, Джона Муна, Жоржа Колье и Томаса Броуна. Каждый из них был осужден на двести ударов плетью и на 8 лет галер.
Очередь дошла до Джона Кейса, приговор которому гласил: сто ударов плетью и 6 лет галер. За ним вызвали других, всего 53 человека. Приговоры были разные — сто или двести ударов плетью и 6, 8 и 10 лет галер.
Потом вызвали меня, Майлса Филипса, и приговорили к работе в монастыре сроком на пять лет, без плетей и на ношение санбенито все это время.
Наконец вызвали последних шестерых, получивших кто по 3, кто по 4 года работы в монастыре, без плетей, с обязательным ношением санбенито все это время.