Инквизитор первым понял, откуда стреляют, прежде чем его разорвало на части, лицо Дениса застыло маской крайнего удивления. Давид жует, взгляд оббегает зал. Чтобы из толпы вычленить Андре, уходит секунда. Инквизитор пытается спрятаться под металлической лавочкой, Давид улыбается, уничтожает образ рок-гитариста. Теперь он не нужен — цель достигнута. Палец жмет гашетку, десяток пуль устремляются по стволу из патронов, но каким-то непонятным образом все переворачиваются и слипаются, образуя затор. Ствол пулемета разрывает, кусок расплавленного свинца пролетает в миллиметрах от лица Давида, купол удачи не выдерживает нагрузки, распадается. Если бы не купол, Давид, наверняка, умер бы.
Колдун вышел к окну, посмотрел в зал. Люди продолжают мельтешить яркими пятнами и вращаться в такт вселенной. Все, кроме двоих. Мальчик стоит посреди зала, смотрит на Давида с вызовом, Каткин все еще прячется под лавочкой. Только они выпадают из общей толпы. Один — колдун, другой — инквизитор. Причем колдун только что спас инквизитору жизнь. Давид вытащил из кармана пистолет, направил ствол на Андре. Палец нажал спуск, но уши услышали сухой щелчок осечки. Давид развернулся, вышел из комнаты, по пути срывая наряд рок-музыканта, и обнажая новый. Спускаясь по лестнице, он превратился в худого милиционера с небольшими усами. В руке блеснуло лезвие ножа — Давид собирался спуститься в зал и прикончить обоих лично. Но тут во внутреннем кармане завибрировало. Он достал телефон, прочитал сообщение. Потом обдумал и пошел к выходу из вокзала. Но не ушел далеко.
Всего в паре метров от входа выстроился десяток такси, Давид сел в фиолетовую девятку, таксист повез его по указанному адресу. Мужик еще не знал, что произошло в вокзале — до таксистов не донеслись звуки выстрелов. Такси выехало на Красноармейскую, притормозило. Спустя пять минут, оно развернулось и двинуло обратно, но не заехало на привокзальную территорию, а припарковалось неподалеку от заправочной станции. Из машины вышел мужчина в мешковатой одежде, огляделся и, убедившись, что никто не смотрит, оторвал шашку с крыши девятки. Потом залез в машину, подождал. Вскоре к вокзалу приехали милиционеры, за ними и скорая. Давид ждал именно врачей.
Толстый человек скрылся в окне, Иван бросился к Андре. Тот лежал под лавочкой, бледный, словно гостиничная простыня, зато лужа крови на зеленом мраморе чуть не сияет. Инквизитор тяжело дышит, вот-вот потеряет сознание от боли. Пуля прошла очень неудачно, перебив несколько вен, но кость не задета. Иван осторожно вытащил Андре из-под лавочки, попытался стащить куртку. Получалось плохо. Ваня пошарил по карманам инквизитора, нашел нож и два пистоля. Пистоли полетели под холодильник с мороженым, что стоит неподалеку, а лезвие прорезало куртку. Андре что-то шептал, полуприкрыв глаза, но когда Ваня случайно задел рану кончиком ножа, застонал.
— Помогите! — закричал Иван, но люди все еще прятались от пулеметчика.
Ваня раскроил куртку на лоскуты, потом куда аккуратней разрезал пиджак с рубашкой. Все пропиталось кровью, отрезав от пиджака клочок ткани, Ваня приложил его к ране, попытался прижать плотно. Пальцы соскальзывали с окровавленного плеча, по глазам ребенка текли слезы. Но вот, наконец, случилось — инквизитор лишился сознание от потери крови, и Ване удалось спасти ему жизнь в третий раз. В беспамятстве инквизитор не мог разрушать вероятности, мальчик получил возможность поколдовать. Плечо превратилось в математические формулы, вскоре ими обратился весь Андре. Несмотря на сложность, формулы решались стремительно, но Иван добавлял к ним новые, снова и снова. Он не видел, как кровь потекла из раны значительно медленнее; будто сумасшедший учитель математики, Ваня писал в Андре самые сложные уравнения, какие мог придумать.
— Ну помогите же, кто-нибудь! — опять закричал Иван. На этот раз его услышали милиционеры, влетевшие в зал. Неясно, где были слуги закона раньше, но все же пришли они вовремя.