— Насколько я знаю, это единственное место под этим названием. Может, где и есть подобное кафе, но я не знаю об этом.
— Давид, кто это? — спросил Иван, подойдя. Говорил он естественно по-русски, Жанна ничего не поняла. — Это тот человек, к которому вы меня везете?
— Нет, Иван, это моя новая знакомая. Хотя мы еще не познакомились, — перешел на русский Давид. А потом повернулся к девушке и сказал на ее языке: — Позвольте представить вам моего племянника, Ивана. И уж за компанию, позвольте представиться и мне самому. Давид, к вашим услугам, мадмуазель.
— Простите, я и забыла назвать имя. Меня зовут Жанна. Я из Парижа.
— Какая интересная компания у нас подобралась, Жанна. Вы из Парижа, я из Амстердама, а Иван из Москвы. И что же, вы приехали в Прагу, чтобы встретиться со своим другом?
— В некотором роде, — замялась Жанна. Она не понимала, что есть такого в незнакомом Давиде, заставляющее говорить с ним, а не бросить все и бежать, искать Люка. А Давид прекрасно знал, что в нем такого, поэтому невозмутимо продолжил — в его темной сути пробудился интерес:
— Ну, если он не пришел в назначенный час, его, наверное, задержали дела. Хотя, какие дела могут отвлечь от встречи со столь прекрасной особой?
— Ну что вы, не настолько уж я и прекрасна.
— Уверяю вас, это так. У меня появилась превосходная мысль. Быть может, нам пообедать где-нибудь вместе? Я заодно покажу племяннику местную кухню.
— Даже не знаю, мне бы надо все же найти своего друга…
— Ну так давайте отобедаем и поищем его вместе. Я помогу вам всеми имеющимися у меня средствами.
— А какие у вас есть средства? — спросила Жанна недоверчиво, но с надеждой.
— Я знаком со многими людьми в Праге, может, они подскажут, есть ли здесь какое-нибудь место с подобным названием.
— А может, вы позвоните им сейчас? — надежды прибавилось.
— Нет, мадмуазель, так не пойдет. Я сначала должен накормить вас обедом, а то вы слегка бледны.
— А разве не я минуту назад была прекрасна?
— Вы и сейчас прекрасны, но никто не мешает мне сделать вас еще красивее.
— Ладно, Давид. Ведите нас, я действительно что-то проголодалась…
Давид взял Ивана за руку и повел к выходу. Жертва вампира. Как любопытно. Стадия еще не самая последняя, на последней жертвы теряют рассудок. Но уже сейчас Жанна подвержена чужому внушению. Если уметь, можно заставить ее делать все, что пожелаешь. Давид несколько раз встречался с вампирами, но никогда с их жертвами на этой стадии. Как правило, вампиры не отпускают их от себя, с того момента, как начинают пить кровь, потому что другой вампир может украсть добычу и получить основную часть сути. Давид знал об этом так много, потому что у Абдулы были какие-то связи с вампирами. Впрочем, с кем их у него только не было…
Давид знал, сейчас жертве необходим физический контакт, поэтому взял ее за руку, помогая спуститься по ступенькам, и не отпустил, когда девушка оказалась внизу. Она не сделала попытки освободить ладонь, значит, ей приятно. Давид шел, как отец семейства: в одной руке кисть Вани, в другой Жанны. Оба в полной власти колдуна, но только мальчик осознает это. И Давид не подозревал, что начинает попадать в собственные сети.
Держась за руки, они проследовали до одного из самых дорогих кафе в Праге, расположенного неподалеку от собора. По дороге Давид рассказывал Жанне и Ване часть чешской истории, когда она была страной социалистического лагеря. Ваня уже слышал об этом краем уха, Жанна даже не подозревала, что СССР когда-то дотянул лапы до самого центра Европы. Да и теперь она слушала Давида очень невнимательно. Все мысли девушки сконцентрировались на встрече с любимым, который сейчас спал в гробу, пересекая Германию. Давид болтал не переставая, переходя то на русский язык, то на французский. Его голос медленно, но верно прорывал оборону Жанны, отгоняя мысли о вампире. Давид чувствовал, как учащается ее пульс, когда он произносит слова, где встречается три буквы: 'л', 'ю' и 'к'. Из этого он сделал вывод — вампира зовут Люк. Когда они пришли в кафе, и ему пришлось отпустить ее ладонь, колдун решил слегка поиграть у Жанны на нервах.
— А этот Люк, о котором вы говорили, он ваш жених? — спросил Давид, Жанна побледнела.
— Но я не говорила, как его зовут.
— То есть? Да вы только и делали, что говорили, о нем когда мы шли сюда, — поднял брови Давид.
— Разве? — спросила Жанна растерянно.