А Давида целиком и полностью захватил меч. Он внимательно осматривал каждую зазубрину, принюхиваясь к запаху крови, пролитой несколько сотен лет назад. Меч пропах убийствами, а Давид подавлял порывы облизать его. Волна накатывала, пришлось поднять берега. Правда, теперь придется дать ей выход в ближайшем будущем, но это и так входило в планы…
— Это, предположительно, меч Зигфрида Великого, — пояснил Иосиф. — Конечно, это всего лишь предание, но, в данном случае, есть несколько подтверждений, что это один из мечей скандинавских королей. Хотя в научном мире меня за такие слова подняли бы на смех.
Иосиф сказал это специально, чтобы проверить, достаточно ли Давид разбирается в оружии. По-настоящему, это меч некоего тевтонского рыцаря, имеющий ценность исключительно в силу древности. По форме лезвия можно легко догадаться, к мифическому Зигфриду меч не может иметь никакого отношения. Но Иосиф не знал, что в корне неправ. Для Давида этот меч принадлежал именно Зигфриду. Сага о Нибелунгах пронеслась в голове колдуна, сжигая информацию о тевтонцах.
— Я хочу купить у вас его, — сказал Давид. — Его и тот кинжал.
— Боюсь, я не продаю оружие, — покачал головой Иосиф.
— Я предлагаю миллион долларов, — сказал Давид невозмутимо, продолжая вертеть меч в ладонях. Он наслаждался им, а в мыслях сиял образ великого и сурового воина древности.
Иосиф опешил. И меч, и кинжал стоили гораздо меньше предложенной суммы. Иосифа погубил ни кто иной, как двоюродный брат Изя. После слова 'миллион', Иосиф вспомнил брата, и в душе пробудилось чувство алчности, пополам с завистью. Родственник ведь отнюдь не беден и всегда относился к Иосифу с легким пренебрежением, как и любой богач к человеку, если не бедному, то уж точно не миллионеру. И Иосиф сделал ошибку. Если бы Иосиф согласился на предложение, он уже через час получил бы деньги и больше никогда не увидел Давида. Но он сказал:
— Полтора миллиона.
И меч Зигфрида Великого снес ему голову. Последним он увидел белую молнию — это блеснул меч, вспомнивший, как уносить жизнь.
Давид убил коллекционера без грана эмоций. Он действительно готов был поступить с ним честно, но тот сам сделал выбор. После названной цены, волна перехлестнула берега, и Иосиф умер. Колдун взмахнул двурушником скорее неосознанно, а не из-за какой-то ненависти. А какая может быть ненависть к жадине? Ну уж нет, Давид видел всего один советский мультфильм, но накрепко запомнил истину: жадность — это плохо.
Колдун прошел на кухню, по пути надевая перчатки. Там он снял со стены полотенце и аккуратно обтер меч. Потом полазал в кладовке и нашел специальные чехлы для переноски оружия. Они напоминали чехлы для удочек. Он взял один большой, один маленький и поместил в них кинжал с мечом. Затем затащил тело Иосифа в кладовку и повесил на дверь висячий замок. Дальше — в кабинет. Там коллекция топоров посмотрела на него осуждающе, но Давид лишь усмехнулся. В столе он нашел несколько писем от двоюродного брата Изи и красивую открытку. Иосифа поздравляли с рождеством. По тонкому аромату подсолнечного масла, Давид понял, открытка послана соседкой из квартиры направо. Ее зовут Марина, причем, женщина подписала картонку, но Давид прибегнул к Знанию, дабы выяснить имя. Колдун нашел еще несколько бумаг, написанных неровным подчерком мертвого хозяина. Он прикрыл глаза и внес подчерк в коридоры мозга, рука потянулась за листком дешевой бумаги, и Давид превратил себя в Иосифа. Это несложно. Он слегка ссутулился, потом задышал неровно и натужно — Иосиф страдал отдышкой. Трясущаяся ладонь взяла шариковую ручку и написала на листе несколько строк подчерком Иосифа: