Хуан принужден был оставаться согласно приказанию капитана впередсмотрящим. Только когда пираты пойдут на абордаж, он сможет принять участие в захвате и разграблении судна. Кроме того, доктор Карл дал маркизу де Карабасу превосходный мушкет, коим тот сможет поддержать пиратов сверху.
С бочки на мачте юноше галеон был виден как на ладони. На палубе судна поднялась самая настоящая паника. Люди бегали туда-сюда, освещая себе путь фонарями. Богатое снаряжение галеона было разбросано как попало, а оттого пассажиры постоянно спотыкались об него и падали. Суматоху дополняло то, что в действиях защитников галеона не было слаженности. Несмотря на имеющиеся вдоль бортов пушки, коих Хуан в подзорную трубу еще днем насчитал не менее двадцати, никто даже не подумал их зарядить и заранее запалить фитили. Когда «Изабелл» приблизилась к галеону почти вплотную, оттуда стали слышны крики: «Это пиратский призрак! Знаменитый Карибский призрак!» Маркиз отметил про себя, что капитан оказался прав, когда объявил богатую добычу. На палубе было множество разряженных господ. Также он заметил метавшихся среди них женщин. Неизведанное доселе желание овладеть одной из них грубо, ненасытно, похотливо завладело мечтами юноши. Укрывшись в бочке под пиратским флагом, он с вожделением осматривал палубу галеона, ставшую мысленно уже его добычей.
Борта кораблей с силой ударились друг о друга, и тут же капитан первым выскочил из укрытия, своим громовым голосом, способным заглушать самые сильные звуки шторма, провозгласил:
– На абордаж!
Точно по мановению волшебной палочки, множество крюков тотчас же взметнулось в воздух и вцепилось железными когтями в округлые борта галеона. Пираты с воем и гиканьем выскочили следом за Диего из укрытий и ринулись в атаку на слабо сопротивляющихся пассажиров и моряков торгового судна. Хуану было прекрасно видно, что никто и не думал сопротивляться, надеясь, что их пленят для последующего выкупа. Однако несколько человек, прекрасно экипированных, в кирасах, отделанных серебром, встали у рулевого мостика, грозно размахивая шпагами. Это немногочисленное войско, числом не более шести человек, заняло прекрасную позицию, освоив возвышение у руля. Один из оборонявшихся старательно и бойко заряжал мушкеты, двое других приноравливали их к стойкам, готовясь пустить пули в первого, кто отважится напасть на смельчаков. Остальные смело прикрыли мушкетеров шпагами, встав вплотную плечом к плечу у мостика, ощетинившись остриями шпаг.
Быстро разделавшись с основной частью команды и пассажиров галеона, пираты в нерешительности остановились перед мостиком. Они никак не ожидали такой хорошо продуманной обороны.
Смельчаки возвышались над ними, грозно сверкая при свете факелов начищенными до блеска кирасами, а над их головами гордо трепетали на все усиливающемся ветру яркие перья в султанах шлемов. Было сразу видно, что оборонявшие вход в кубрик мужчины были далеко не простые пассажиры. Судя по сильному загару на лицах, Хуан решил, что они возвращаются из похода в Новой Свет. Еще отец Бернар рассказывал, сколь опасны тамошние места, недавно открытые испанцами, а потому там могут выжить лишь самые отчаянные и смелые. Именно такие смельчаки сейчас преградили команде Диего путь к добыче, которую пираты уже считали своей.
– Еще один шаг, – провозгласил один из оборонявшихся, нацеливая мушкет прямо на обнаженную грудь капитана Диего, – и мы будем стрелять.
Маркиз де Карабас осторожно вытащил свой мушкет, тщательно прицелился в голову смельчаку и нажал на курок. Раздалось сильное шипение, из дула во все стороны вылетели искры, и голова мушкетера, только что столь уверенно предъявившего пиратам ультиматум, разлетелась на куски, обдавая своих товарищей серыми ошметками мозга. Тут же второй мушкетер, изготовившийся было стрелять, упал как подкошенный, сраженный в сердце метательным ножом, ловко пущенным доктором. Пираты с визгом атаковали оставшихся смельчаков.
Юноша с ловкостью кошки спустился с мачты, перелез на борт галеона и бросился в самую гущу. Пираты, озверевшие от неожиданной обороны, а также слишком долго выносившие строгую дисциплину капитана Диего, теперь упивались жестокостью и видом крови. Едва с горсткой оборонявшихся смельчаков было покончено, как они стали резать оставшихся на палубе плененных ранее пассажиров и матросов. На судне творилось что-то невообразимое. Хуан постоянно поскальзывался на лужах крови, обводя безумным и яростным взором вокруг в поисках, на ком бы еще опробовать свое искусство сабельного боя. На глаза ему попался прятавшийся за бочкой с дождевой водой, собираемой на судне с помощью ловко выстроенных желобов, толстый господин. Красивый камзол с множеством кружев, а также широкополая, праздничная шляпа говорили маркизу, что перед ним явно высокородная особа. Хуан бросился к бочке и одним страшным ударом разрубил ее пополам. Толстяк завизжал, стараясь на четвереньках уползти от пирата. Юноша подскочил и что есть силы кольнул его в зад. Толстяк вскочил как ужаленный, а из зада потоком хлынула кровь. Смеясь и не помня самого себя, дон Хуан взмахнул было саблей, и тут же в голове его, словно молния, пронеслась мысль.
«Что же я убиваю себе подобного только потому, что кругом убивают?» – подумал, опуская саблю, маркиз де Карабас.
Пленник, дрожа, смотрел круглыми от ужаса глазами на юношу, который должен был его убить, но внезапно потерял к нему всякий интерес. Толстяк рухнул как подкошенный к ногам своего благодетеля, превознося молитву во спасение его души.
– Браво! – воскликнул пробегавший мимо доктор. – Спеши, мой друг, в трюм. Там сейчас будет происходить самое приятное.
И словно в подтверждение слов Карла из разломанных дверей, ведущих в трюм галеона, раздался страшный крик Диего:
– Женщины!
Юный маркиз де Карабас, засунув саблю за пояс, ринулся туда, откуда исходил желанный крик. Едва он вбежал в темноту галеона, как из кают, что располагались ниже, раздался женский визг. Ему вторил хохот множества мужских глоток, более походивший на вой сумасшедших, чем на смех вожделения. Жажда насилия овладела всем существом Хуана. Двумя прыжками он пересек узкий коридор между пассажирскими каютами и ворвался в маленький кубрик, где, по всей видимости, столовались высокородные господа, возвращавшиеся из похода по Новому Свету. Там ему предстало жуткое зрелище. Похоже, что это была первая женщина, которую обнаружили донельзя возбужденные пираты. На нее-то они и выплеснули первые, самые грубые потоки страсти.
Молодая женщина лежала на широком обеденном столе совершенно голая. В кисти рук ее, раскинутых по бокам наподобие креста, были по рукоятки вбиты кинжалы, видимо, для того, чтобы не испытывать сопротивления. Женщина тихо стонала, закатив глаза так, что видны были одни лишь белки, а между широко раскинутых ног ее трудился один из пиратов. Изредка он прерывался, делал большой глоток из кувшина с вином и со всей силы ударял женщину кулаком по лицу, после чего продолжал насилие. Еще один пират судорожно рылся в большом резном шкафу, стоящем в углу кубрика, ища столовое серебро, которое обязательно должно было быть для удовлетворения прихотей высокородных пассажиров.
Юноша бросился бежать дальше. Он быстро спустился вниз, где на галеоне располагались общая каюта моряков и отсеки для легких товаров. Там же по бокам у бортов стояли пушки, снаряженные всем необходимым для обороны судна от пиратских атак: бочонки с порохом и пирамиды округлых чугунных ядер. Здесь развернулась самая настоящая баталия за обладание женскими телами. Похоже, что пока на палубе шла рубка, дамы и их служанки успели спуститься и спрятаться среди мешков с товарами и диковинными вещами, кои во множестве везлись из Вест-Индии. Тут-то пираты устроили на них самую настоящую охоту. Хуан проследовал между грудами аккуратно сложенных до самого потолка тюков и обнаружил большую группу пиратов, обступивших в круг разбросанные на полу как попало мягкие мешки. На мешках сразу двое мужчин насиловали молоденькую девушку. Маркиз протиснулся в круг и встал рядом с капитаном.